Пётр Фомич Зыков до сорока лет был счастливым холостяком. Потом тоже холостяком, но уже несчастным. Не сразу, конечно, стал несчастным. Постепенно, но довольно неожиданно для самого себя.
Был Пётр недурён собой, целеустремлённый. Карьерист, как сказали бы на западе. Отношений долгих не было, да и не стремился он к ним. Искал «вариант» поудачней. А варианты, к слову, и так были неплохие. А с ростом благополучия Петра становились только лучше. Да и опыт какой-никакой приобретался.
Это женщины в двадцать лет уже на пике своей востребованности, а мужчинам приходится ждать тридцатки, а то и выше. Вот и Зыков не торопился связывать свою судьбу с какой-то конкретной барышней. Ведь каждая новая в чём-то лучше старой. Хоть чуть-чуть, а лучше. Значит где-то там впереди его ждёт почти идеальная жена. Красивая, умная, богатая, ну и далее по списку.
В районе тридцати пяти случился у него первых промах: расстался Пётр с одной хорошей девушкой. По своей инициативе, хотя та, по всем критериям была хороша. Решил наш холостяк, что следующая будет ещё лучше. Как раз были две кандидатки на примете. Почти такие же, но у одной грудь – на размер больше, а у второй – квартира не двушка, а трёшка. Приударил за ними, и обе отказали. В лоб сказано не было, но явно подразумевалось, что дело в возрасте.
- Это временно, - храбрился он соседке Клаве, - Надо только себя в форму привести. Фитнес там. Диеты.
И действительно, вскоре нашёл он себе очередную мамзель. Правда, не такую красотку, как раньше бывало. Да и по деньгам, не так, что б сильно успешная.
- Но главное не это, главное, что вернулся в строй, - словно оправдываясь, сказал Зыков, уплетая соседский борщ.
- Ага, ага, - кивала Клава.
Она была матерью-одиночкой, воспитывающей троих детей. В её глазах читалось только: «Мне б ваши проблемы».
Следующая потенциальная миссис Зыкова, была ничего, но постарше привычного для Петра возраста. Потом была помоложе, но слишком «из провинции». А за ней столичная, но не слишком успешная.
- Врачи-то они не особо много получают, да? – объяснял свое очередное расставание Зыков.
После врачихи была прокурор, у которой в анамнезе числилась требовательная мама, маркетолог, с тремя кошками, и бухгалтер, которая абсолютно не умела готовить.
Примерно через пять шесть романов до Петра начало доходить, что все его новые пассии, в чём-то уступают предыдущим. Раньше на прокуроршу с тёщей он даже не посмотрел бы. Как же так вышло? Ведь он-то остался прежним, а его женщины вдруг начали стареть.
- Видимо, началось мое увядание, - признался он соседке, помогая той передвинуть мебель, - Надо бы пересмотреть свою самооценку.
Что Зыков и сделал. Причём не один раз. Но выходило как-то запоздало. Только он снизит планку, и, так сказать, расширит круг приемлемых вариантов, как уже сам не вписывается в этот круг. Только недавно стройные балерины чуть ли не сами звали его свидание, а теперь он сам с трудом смог добиться внимания от их тренерши. Она, кстати, была вполне себе симпатичной. На фоне его нынешнего окружения, даже красивой. Но увы, у неё был ребёнок от первого брака.
- А зачем мне, спрашивается, чужие дети? – жаловался он Клаве, меняя той розетку.
Вскоре и от этого требования пришлось отказаться. Слишком уж многие женщины из его лиги уже успели обзавестись потомством. Пришлось Зыкову прокачивать не только мышцы спины, но и навыки общения со спиногрызами.
Не знаешь, как уложить ребёнка? О романтическом вечере можешь забыть. Не умеешь готовить кашу? Придётся делиться своей порцией. Не знаешь всех фиксиков поимённо? Зачем ты вообще родился на свет?
Справедливости ради надо сказать, что, включив одиноких мам в множество приемлемых вариантов самооценка Петра снова немного поднялась. Если готов взять на себя ответственность за плод чужой любви, то благодарные женщины готовы простить и возраст, и пивной живот, и даже любовь к рыбалке. Временного успех слегка вскружил Зыкову голову, и он снова упустил несколько хороших женщин. По одной лишь причине: думал, что достоин большего.
Только спустя несколько лет он понял, что переоценил себя. Но время ушло.
Потом история повторилась с поправкой на новые обстоятельства. А потом ещё раз.
Дело шло к тому, что скоро Петру Фомичу пришлось бы рассматривать и молоденьких бабушек. – А что? У бабушек в отличие от мам забот не так много, - размышлял вслух Зыков, - Пирожки сделала, шапочку связала и свободна. А современная медицина она… сама знаешь. Подтяжку, другую сделала и на двадцать лет моложе. Да и для мужиков, говорят, таблетки есть. Половинку по язык положил, через полчаса как у молодого – это самое… силы появляются.
- Ну вот что, голубчик, - соседка упёрла руки в бока, - Ты давай-ка заканчивай со своими разговорами и собирайся.
- Ты меня выгоняешь?
- Нет, вместе пойдём.
- Куда? – нахмурился Пётр.
- Жениться. Куда ж ещё? – объяснила Клава.
- А как же…
- Паспорт только захвати.
- Ну можно мне хоть…
- Нет, Петя, нельзя. Я двадцать лет тебя слушала. И знаю всё, что ты мне можешь сказать. И что бы ты там себе не думал, я для тебя – в самый раз.
Зыков вздохнул и последовал за своей невестой.
Иногда за счастьем надо бегать. А иногда оно само тебя ловит.