Слово “номенклатура” на территории бывшего СССР означало должности, на которые может претендовать лишь определенный перечень людей. Нечто от сословных традиций, скажем, Англии, где принадлежность к правящему классу, закрепленная даже в манере выражаться, гарантировала руководящие и денежные преференции. Причем в СССР номенклатура была полностью “государевыми людьми”. И хотя звучали обвинения в том, что она узурпировала не только власть, но и все бонусы, сравнивая те бонусы и нынешние - отчетливо видишь разницу.
Так вот, современная номенклатура - гораздо более сословная группа. Она замкнута на свои групповые или персональные интересы, хотя часто декларирует лозунги патриотические и государственнические. Процесс ее формирования хаотически начался в 90-е годы, вместе с первоначальным накоплением капитала. И одновременно шел распад советской номенклатуры. В которую, в том числе, входили и профсоюзы: от руководства ВЦСПС до предпрофкома предприятия, пусть и небольшого. А вот с “нулевых” началось оформление новой российской номенклатуры, уже в политическом смысле. Принадлежность к ней полуавтоматически позволяла переходить с руководящей должности в госаппарате на должность в общественной организации или в околовластном бизнесе. С бонусами - в виде, например, депутатства, вызовами в ток-шоу на Первый канал и пр. И главное, что к твоему мнению прислушиваются. Не руководствуются, но - прислушиваются. А принадлежность к избранным нужно подтверждать - действиями, решениями, в противном случае из “избранника небес” ты становишься изгоем.
Естественно, что с “нулевых” многие профсоюзные руководители заняли места в новой номенклатуре. Собственно, порочного в том было мало. Более того, за счет принадлежности лидеров к новой касте вместе с ними и профструктуры, возглавляемые ими, получили много преференций. Кстати, именно эти черты новой номенклатуры, при демонстрации эффективности и послушания позволяющие начать стремительный карьерный рост, были неосознанно восприняты и той частью профсоюзной молодежи, которая быстро прошагала карьерный путь в профсоюзах, засветилась как бойкое и свежее лицо, скажем, в ОНФ, да там и продолжила путь…
Эта схема включения в новую номенклатуру была успешна и безболезненна для профсоюзов, пока в стране шел экономический рост. Пусть и с небольшими перерывами. Потому что позволяла демонстрировать большие или не очень, но - позитивные изменения в уровне жизни людей. Несколько лет назад этот процесс завершился. (Не обсуждаем здесь причины экономической рецессии, шапито с цифрами Росстата и заявлениями министров.) Какое-то время процесс “нероста” был компенсирован в глазах населения патриотическим подъемом. И тогдашний вице-премьер Игорь Шувалов, выступая в Давосе, логично говорил о готовности населения к жертвам. Другое дело, что выяснилось: жертвовать должна только менее обеспеченная часть общества. Более обеспеченная - делиться не планировала. Желающие могут посмотреть впечатляющий рост доходов российских миллиардеров за последние три года. Впечатляет и готовность российской номенклатуры обосновать и поддержать доходы бизнеса. Эти процессы, несмотря на усилия пропаганды, видны и понятны населению страны. И вот с этого момента, как говорится на мысе Канаверал, “Хьюстон, у нас проблемы”.
Принадлежность к номенклатуре, как уже говорилось, надо подтверждать. Это относится ко всем “непопулярным” решениям, которые пытается реализовать номенклатура на федеральном или региональном уровне. Многие из них не могут быть поддержаны представителями профсоюзов просто потому, что эти решения в явной и недвусмысленной форме отрицаются членами профсоюзов. Но “неподдержка” имеет те же, описанные выше, последствия - в виде исключения из номенклатуры и личных характеристик как “изгоя”, “отщепенца”, “отморозка”. Что крайне болезненно не только для конкретного представителя, но и для каждой конкретной профсоюзной структуры. Потому что именно она - структура - лишается доступа к перечню ресурсов, которые ранее предоставляла номенклатура.
Именно этот процесс мы наблюдаем и даже в нем участвуем. И выбор тут у профсоюзов невелик. Кроме того, нужно понимать, что вопрос здесь даже не в отношениях профсоюзов и номенклатуры, а точнее - граждан и номенклатуры. Эти отношения ухудшаются, и, возможно, необратимо. А поскольку заменить граждан сложно, встает вопрос о смене номенклатуры. Причем, по сути, ставит она его сама, своей неготовностью к самоограничению, хотя бы минимальному, жадностью и полным отрывом от нужд населения.
Александр Шершуков, главный редактор "Солидарности"