(старый-старый мой фанфик по миру Конана-Варвара, действие которого начинается там, где заканчивается оригинальный говардовский рассказ «Тени в лунном свете»)
10
Разметав остатки деморализованных моряков с "Дьявола-Хромца", с готовностью прыснувших во все стороны, лишь бы подальше от сеющих смерть руин, отряд киммерийца углубился в джунгли. Конан вел своих пиратов чуть в стороне от прямой дороги к бухте. В какой-то момент он резко остановился и взмахом руки призвал всех к тишине. Споткнувшиеся на полушаге разбойники замерли, вслушиваясь в ночь. Немного погодя к звукам, оставшимся у них за спиною, прибавился и шум, производимый толпой гомонящих людей, продирающихся через джунгли по направлению к плато. А затем левее показалась и длинная цепочка факелов.
– Как я и предполагал, они бросили корабль, чтобы помочь своим товарищам. – Конан довольно усмехнулся и поудобнее перехватил рукоять меча. – Значит, на борту людей осталось совсем ничего. А на берегу нас ждут шлюпки. Пошли!
Очередной бросок через ночные джунгли закончился на гребне той самой холмистой гряды, с которой Конан минувшим днем стрелял в Кончака. Отсюда уже можно было разглядеть в неверном лунном свете шесть больших шлюпок, вытащенных на пляж и десяток вооруженных до зубов охранников возле них.
– Все запомнили? – Киммериец обернулся к пиратам. – Куварза, ты опять будешь за старшего. Когда мы проберемся на корабль, ты захватишь шлюпки.
Гирканец согласно кивнул:
– Все будет исполнено, капудан.
– Хорошо. Иванос, Халег, Гарпал... Оливия, за мной.
В сопровождении офирской беглянки, коринфийца и двух гирканцев Конан беззвучно соскользнул по западному склону холма, закрывающему их от пиратов на берегу. В трех перестрелах от места высадки бандитов они вышли к кромке воды. Позабывшую о надетой на ней кольчуге и, сунувшуюся было за ним Оливию, киммериец поймал за воротник означенной кольчужки и как следует встряхнул.
– Ты куда это собралась при полном параде, малышка? В гости к Морскому Хозяину? Так это всегда успеется, – проворчал он и буквально вытряхнул принцессу из кольчужной рубашки.
Принцесса старалась не отставать от плывущего впереди варвара, и, хотя ей это не удалось, она все равно была первой, кто нагнал его у якорного каната "Дьявола-Хромца". Коринфиец и гирканцы, не смотря на то, что много лет провели среди морских разбойников, плавали гораздо хуже девушки.
– Оставайся здесь и направляй остальных наверх, – прошептал ей на ухо Конан.
Киммериец поудобнее перехватил пеньковый трос обеими руками, подтянулся и рывком исчез в черной бездне где-то над головой принцессы. Оливия вздрогнула, вновь оставшись одна в негостеприимной темноте. К тому же она здорово продрогла в холодной воде. Девушка судорожно вцепилась ладонями в скользкий дурно пахнущий канат.
Внезапно где-то поблизости послышались тихие всплески воды. "Акулы!" – испуганным зверьком метнулась в ее головке паническая мысль. К счастью, появление Иваноса рассеяло ее глупые страхи.
– Посторонись-ка, красавица. – Коринфиец властно оторвал ее лапки от каната и последовал вдогонку за Конаном.
Следом из темноты появились Гарпал и Халег, чьи длинные усы промокли и выглядели довольно жалко, словно тот в спешке проглотил двух каких-то маленьких зверьков, хвостики которых теперь и болтаются у него изо рта. Оливия даже тихонько прыснула себе в кулачок от неожиданно пришедшего ей на ум сравнения.
Оба гирканца сноровисто взлетели вверх по канату. Тишина еще сколько-то властвовала над этим маленьким кусочком Вилайета, а затем над головою принцессы послышались неожиданно громкие крики и лязг оружия. Подчиняясь неосознанному чувству, Оливия вскинула взгляд вверх и с ужасом увидела нечто большое, что беззвучно падало прямо на нее. Крик ужаса застрял в горле бедной девушки. Она попыталась зажмурить глаза, и не смогла. Нечто с тихим шуршанием одежды проплыло мимо головы принцессы и с оглушительным всплеском рухнуло в воду в каком-то футе от нее.
Сердце принцессы успело не менее полусотни раз бухнуть о грудную клетку испуганной девушки, прежде чем она смогла выдавить из себя хотя бы звук. Наконец она слабо пискнула и... и краска стыда залила ее щеки. Впрочем, ей не стоило так уж стыдиться маленькой неприятности, случившейся с ней в воде, тем более, что вид обезглавленного тела, плавающего возле нее, мог бы заставить опозориться любую офирскую дворянку. И не только офирскую. И не только дворянку.
В этот момент сверху раздался громкий окрик:
– Оливия! Поднимайся сюда!
Сообразив, что ее зовет Конан, девушка цепко ухватилась за канат и, едва не ломая ногти о твердую пеньку, стала неуклюже карабкаться наверх, рискуя в любой момент сверзиться обратно в море, в теплую компанию трупа. С невероятным трудом она одолела таки полтора десятка локтей скользкого противного каната, перелезла через планшир и в изнеможении свалилась на палубу. И сразу же наткнулась на укоризненный взгляд отрубленной головы с вывалившимся языком, взирающей на нее с ближайшей скамьи для гребцов. Принцесса пронзительно взвизгнула от неожиданности, отпрыгнула прочь, споткнулась о другую скамью и шлепнулась лицом во что-то теплое и липкое. Недоуменно приглядевшись, она с ужасом обнаружила, что плюхнулась в лужу крови, в которой кроме нее плавает еще и тело Иваноса. Оливия открыла было рот, чтобы закричать, но сил сделать это ей уже не хватило. События этой ночи и последних минут превзошли отпущенный ей предел прочности. Тихонько заскулив, она перекатилась на бок и кубарем свалилась в яму для гребцов второго ряда.
11
Тем временем скоротечная схватка на корабле и на берегу одинаково закончилась победой команды киммерийца. Отряд Куварзы практически мгновенно смел охранявших шлюпки пиратов, и немного погодя уже все уцелевшие моряки с "Беркута" собрались на борту трофейной гемиолии. Впрочем, Конан велел оставить две шлюпки на пляже, чтобы можно было как-то вести переговоры с оставшимися разбойниками самаррийца.
И те не заставили себя ждать. Не прошло и склянки, как на берегу появились остатки банды Кончака. Беспорядочная толпа людей, многие из которых были окровавлены и без оружия, высыпала на пляж и на миг застыла в тягостном молчании. Чудом спасшиеся из западни Храма Железным Идолов пираты в отчаянии взирали на тела убитых караульных и огромную триеру посреди бухты, с нарочитым грохотом на виду у них вытаскивающую из воды якоря. А затем над островом разразилась гроза – град проклятий и яростных выкриков, обращенных к захватившим их корабль мерзавцам. Уцелевшие без труда сообразили, что здесь совсем недавно произошло, и в какую коварную ловушку они угодили. Страх остаться на проклятом острове наедине с его чудовищными обитателями переполнял выживших разбойников.
Впрочем, оставшиеся шлюпки и то, что захваченный чужаками "Аксак-Иблис", хоть и поднял якоря, но все еще не торопился выскользнуть прочь из бухты, несколько остудил их гнев и подарил надежду. Посовещавшись, пираты отправили на корабль двоих парламентеров.
Конан встретил их на носу триеры. Киммериец уже успел нагрянуть в каюту покойного капудана "Дьявола-Хромца", оказавшуюся не в пример просторнее и роскошнее каюты Сергиуша, и частично ограбить гардероб туранца. Его не интересовали вышитые золотом шелковые, парчовые и бархатные одеяния, которые так любил Кончак. А вот простая белая рубаха, новые штаны и высокие черные сапоги были как раз кстати.
– Достопочтенный гетман Хонан, – обратился к нему парламентер, в котором легко можно было узнать вендийца, невесть каким ветром занесенного на просторы Вилайета, – позволь нам подняться на свой... прости, конечно же, теперь уже твой корабль. Чудовища этого страшного острова, на поживу которым ты, величайший из капуданом Братства, так искусно нас заманил, могут преследовать нас. Мы готовы принять любые твои условия, лишь бы убраться отсюда.
– Ну что ж, льстивый язык, – хмыкнул Конан, – все просто. Вы должны будете признать меня своим капуданом и поклясться на мечах, что последуете за мною хоть к вратам Кура. В противном случае можете оставаться на острове и составить компанию черным идолам. Или можете попробовать добраться до берега на шлюпках. Я, кстати, приплыл сюда на утлой лодчонке аж от самого устью Ильбарса. И в одиночку захватил "Беркут", как сейчас захватил и вашего "Хромого Дьявола".
– Мы признаем тебя капуданом, – кивнул вендиец. – Нам надо только ко с чем разобраться, и мы с радостью присоединимся к тебе. – Он покосился на берег, где столпились его товарищи, и кивнул своему сопровождающему; тот налег на весла, и шлюпка быстро заскользила назад к берегу.
Конан криво усмехнулся и проводил их насмешливым взглядом. Он догадывался, что сейчас должно произойти на острове, и не ошибся – возвращение парламентера вылилось в шумное совещание, во время которого было снесено несколько голов – очевидно слишком преданных старому капудану бандитов. После чего киммерийцу оставалось лишь выслушать клятвы верности оставшихся, коих едва набралось на семь десятков человек. Конан не сомневался в легковесности клятвы этих мерзавцев, но и в то же время был абсолютно уверен в том, что они пойдут за человеком, который силой, умом, а, главное, удачей доказал свое право на капуданский пояс Красного Братства Вилайета. Уж что-что, а науку командовать подобным отребьем киммериец постиг давно и прочно. Он и сам когда-то был таким же трудно управляемым головорезом.
– И последнее, – обратился Конан к своей новой команде. – Чтоб никогда не слышал от вас, что кто-то тут с "Беркута" или с "Аксак-Иблиса"! Никаких дрязг! Недовольные могут убраться с корабля в ближайшем же порту! Или же я отправлю их за борт свои ходом! Все ясно? Тогда поднимайтесь на борт, Сетовы змееныши, и разбирайте весла. Мы покидаем этот благословенный остров.
Киммериец отступил от планшира и пинком ноги сбросил поджидавшим внизу в шлюпках пиратам веревочный трап. Шлюпки еще дважды возвращались к берегу, забрав последних разбойников. Не давая людям опомниться и начать выяснять отношения, что было практически неизбежно в сложившейся ситуации, Конан погнал моряков на весла и мачты. В мгновение ока оживившийся под топотом множества ног "Дьявол-Хромец" ощетинился тремя рядами весел. Треугольный парус на бушприте поймал северный ветер, помогая гребцам развернуть корабль к выходу из бухты. Вот подали голос барабаны, огромная триера вздрогнула и заскользила по водной глади к югу.
– Йахкулан йок тха ксуххалла!
Пронзительный птичий крик где-то в переплетении такелажа над головой Конана, заставил его встрепенуться и отвлечься от созерцания уходящих вдаль берегов Острова Железных Идолов. Киммериец вскинул взгляд вверх и с удивлением обнаружил на оконечности одной из рей огромного старого попугая, сверкающего в лунном свете зелеными и алыми перьями.
– Мудрый Демон? – Конан сразу вспомнил птицу, первой произнесшую слова заклятья, которые затем повторила Оливия, вспоминая свой ужасный сон в развалин храма черных демонов. – Что ты здесь делаешь? О чем ты меня опять предупреждаешь?
– Йахкулан йок тха ксуххалла! – вновь выкрикнула птица.
– Ты еще какие-нибудь слова знаешь? – уже не так почтительно, как прежде, поинтересовался Конан.
– Йахкулан... – начал было попугай, но был прерван недовольным рыком киммерийца:
– Птичка, если я еще раз услышу этот бред, клянусь Иштар, я изловлю тебя и отправлю на камбуз!
Мудрый Демон что-то невнятно проворчал и нахохлился на своем насесте, не сводя, однако, с варвара огромных агатовых глаз.
Конан пробормотал себе под нос какое-то ругательство в адрес старой глупой птицы и широким шагом направился вдоль правого верхнего гребного ряда, скользя суровым взглядом по спинам своих пиратов. Те налегали на весла так, словно за ними гналась целая флотилия черных демонов. Он уже почти дошел до юта, когда сзади послышался оглушительный трепет тяжелых крыльев, и что-то довольно крупное обрушилось на плечо киммерийца, оцарапав его когтями.
– Кром! – Конан вздрогнул от неожиданности и уставился на давешнего попугая, теперь уже избравшего в качестве насеста его плечо. – Только вякни что-нибудь, – предупредил он птицу.
Вместо ответа та вновь встрепенулась и, задев киммерийца крылом по лицу, перелетела на карниз над входом в капуданскую каюту "Аксак-Иблиса".
– Птичка, а птичка, я тебя съем, – вкрадчиво промолвил Конан, оцарапанные плечо и щека которого еще помнили не самое деликатное прикосновение когтей и крыла попугая; рубашка так и вовсе была располосована несколькими тоненькими разрезами.
Не дожидаясь решения человека, попугай опять поднялся в воздух и пестрым метеором впорхнул в приоткрытый проем двери, ведущей во внутренние помещения.
– Считай, что ты уже ощипан, курица-переросток!
Конан сплюнул за борт и направился к кормовой надстройке, намереваясь избавиться от птицы, которую он ненароком прихватил с острова. Дверь с грохотом распахнулась от удара ногой, и Конан, мигом позабыв о попугае, в растерянности замер на пороге каюты.
12
Внутри его поджидала приятная, но от того не менее настораживающая, неожиданность в лице полуобнаженной черноволосой девушки с раскосыми гирканскими глазами и в невесомом шелковом платье, небрежно возлежавшей на широкой кровати Кончака.
– Кто ты такая? – спросил Конан, положив ладонь на рукоять меча и, окидывая настороженным взглядом помещение; однако же ничего интересного, кроме вновь приутихшего попугая на потолочной балке, он не заметил.
– Меня зовут Юмико Асанэ, – обезоруживающе улыбнулась девушка и сонно потянулась, благодаря чему киммериец смог по достоинству оценить изящные линии ее фигуры. – Я спала в соседней каюте. Ее соединяет с этой комнатой маленькая потайная дверца вон за тем платяным шкафом. Видишь ли, я что-то вроде женщины капудана этого корабля. – Она подмигнула Конану. – Но ведь теперь, как я понимаю, ты командуешь "Аксак-Иблисом"? И тебя зовут Хонан из Гиммера, не так ли?
– Конан из Киммерии, – привычно поправил ее киммериец.
– Неважно, – отмахнулась Юмико; она плавно опустилась на кровать на четвереньки и направилась к застывшему у изножья Конану, изображая из себя игривую кошку. – Ты ведь не прогонишь меня с корабля? Я много слышала о благородстве гетмана Хонана. Он бы никогда так не поступил с женщиной.
"Мало мне было Оливии", – про себя проворчал тот, хотя мысленно он уже был готов мириться с присутствием на корабле двух женщин и их возможным соперничеством.
Юмико добралась таки до Конана. Встав на колени, она снизу-вверх заглянула ему в глаза и негромко промурлыкала:
– А знаешь что... капудан, – киммерийцу неожиданно послышалась едкая насмешка в этом голосе, – Кончак мертв. Только с чего ты взял, что ты действительно будешь командовать МОИМ кораблем? – Голос девушки уже буквально звенел от плохо сдерживаемой ярости.
Правая рука Юмико метнулась к груди Конана. Ожидая удара кинжалом, тот оттолкнул ее от себя, и в тот же миг откуда-то сверху с истошным нечленораздельным воплем свалился попугай. Отшатнувшийся всторону киммериец успел только разглядеть тоненькую белоснежную паутинку, протянувшуюся от пальцев правой руки девушки. Словно движимая собственным хищным разумом, паутинка стремительно обмоталась вокруг мгновенно преобразившегося тела птицы. А мгновением позже на пол с шумом упала тяжеленная мраморная статуэтка, изображающая точную копию попугая.
– Проклятье! – в досаде выкрикнула ведьма, встряхивая ладошкой.
– Кром! – Конан почти чувствовал, как у него на затылке шевелятся волосы.
Ему совсем не улыбалось оказаться в одной комнате с колдуньей. Та уже вновь поднимала руку, чтобы обратить киммерийца в камень, и он понимал, что может просто не успеть обнажить меч. И тут ему в голову пришло неожиданное решение.
Юмико уже готова была набросить на варвара свою колдовскую паутинку, когда огромная пятерня Конан грубо сгребла ее маленькую ладонь и крепко сжала, так что она даже вскрикнула от боли.
– Только попробуй, и мы оба превратимся в статуи! Ведь так? – поинтересовался киммериец, в глубине души опасаясь, что его блеф может оказаться смертельной ловушкой для него же самого.
Впрочем, затравленный взгляд, который бросила ведьма на свою руку в плену его кулака, мигом развеял все сомнения – она действительно не может применять свое колдовство, пока они соприкасаются друг с другом.
– Ах ты!.. – взвизгнула та и замахнулась свободной левой рукой, целясь в глаза Конана.
– Пойдем, проветримся! – Киммериец подхватил вскрикнувшую девушку за талию и практически вышвырнул ее вон из каюты.
Пираты на борту корабля были здорово удивлены, когда дверь капуданской каюты внезапно распахнулась и оттуда вылетела визжащая Юмико Асанэ, а следом за нею появился и капудан Хонан с обнаженным мечом.
– Проклятый варвар! – верещала ведьма. – Можешь считать, что ты уже украшаешь своим изваянием дно морское!
Юмико вновь взмахнула правой рукой в сторону Конана, испустив с кончиков ногтей смертоносную паутинку. Однако тот с кошачьей грацией в самый последний миг увернулся от полета почти неразличимой в неверном свете раннего утра нити, и та, едва не задев его взметнувшиеся волосы, коснулась широкой груди гирканца Гарпала, волей рокового случая оказавшегося позади варвара.
– Госпожа Асанэ, не на... – только и успел закричать тот, но это и все, что было отпущено ему в последние мгновения – огромная мраморная статуя, еще совсем недавно бывшая живым человеком, угрожающе накренилась и, проломив своим колоссальным весом планшир, с громким всплеском ушла в воду.
Конан мог только поразиться тому, с какой дьявольской быстротой простенькое на вид чародейство ведьмы превращает человека в каменное изваяние!
– Проклятье! Когда же это кончится?! – пылая гневом, воскликнула Юмико.
Не давая ей опомниться, киммериец атаковал ведьму. Однако в ее арсенале явно была не одна только паутинка, превращающая живую плоть в мрамор. Левая рука Юмико прочертила в воздухе дугу алого пламени, и стальной клинок варвара отлетел от нее, словно столкнувшись с каменной стеной. На клинке осталась глубокая выщерблина. Конан плавно переместился левее, присел и взмахнул мечом по-над палубой, целя по ногам колдуньи. На этот раз та не стала применять какое-либо заклятье, а просто подпрыгнула вверх, пропуская его удар снизу. И, как оказалось, зря.
Едва ее ножки вновь коснулись палубы, как еще не обретшая после прыжка прежнего равновесия девушка получила колющий удар в область груди. Ее магический щит опять прекрасно справился с отражением этой атаки, вот только передавшаяся ей часть энергии удара чуть не опрокинула ее на спину. Юмико отшатнулась назад и взмахнула обеими руками, пытаясь восстановить равновесие. Она слишком поздно поняла свою ошибку и вскинула глаза на Конана. Все, что ей суждено было увидеть в этот последний миг – это сверкающая полоса начищенной стали, летящая по широкой дуге к ее шее.
Карминовые губки Юмико искривились в попытке закричать, но это уже не имело никакого значения – клинок киммерийца с тихим шелестом рассек воздух и отделил очаровательную головку госпожи Асанэ от содрогнувшегося под страшным ударом тела. Кувыркающаяся голова ведьмы взмыла в воздух. Конан вскинул левую руку в воздух и ловко поймал ее за растрепавшиеся волосы, и, продолжая начатое движение, швырнул ее далеко в море со словами:
– Чтобы духу твоего здесь не было, ведьма!
Чудовищный снаряд канул в утреннем сумраке, и дальше произошло нечто донельзя жуткое. Киммериец понимал, что это совершенно невозможно, однако и он сам, и вся команда прекрасно расслышали, как отсеченная голова в полете исторгла из себя яростный, полный отчаяния и неизбывной злобы крик:
– Ко-о-она-а-ан!!
Раздался далекий всплеск, и голова колдуньи исчезла в жадно поглотивших ее волнах Вилайета.
– Кром! Там тебе самое место, – пробормотал Конан и тут же стремительно обернулся назад, на подозрительный шорох у себя за спиной.
То, что он увидел, заставило его вновь выругаться и крепче сжать рукоять меча в ладонях. Обезглавленное тело Юмико Асанэ медленно поднималось с залитой ее кровью палубы. Пираты, до того с затаенным злорадством наблюдавшие за дикой, на их взгляд, схваткой варвара с ведьмой, страшной гибелью Гарпала и усекновением головы той, в чью победу они, что скрывать, так верили, теперь в ужасе разбегались прочь от ее тела, внезапно обретшего новую жизнь.
– Клянусь Иштар, этот остров просто притягивает к себе зло! – буркнул Конан.
Лишенное головы тело колдуньи замерло с вытянутыми вперед руками со скрюченными, словно когти, пальцами. Затем оно медленно повернулось вокруг, словно что-то вынюхивая, и неожиданно устремилось в ту сторону, куда киммериец только что выбросил ее голову. Ошеломленный Конан даже не успел встретить эту мерзость ударом меча. Обезглавленная ведьма чуть не сбила его с ног и, не обращая больше никакого внимания, добежала до фальшборта, перегнулась через него и низринулась в воду, мгновенно уйдя на дно.
Конан проводил колдунью безумным взглядом и проворчал:
– Сожри меня Сет!
Наконец, он обернулся к застывшим, словно вкопанные, пиратам и раздраженно прикрикнул на них:
– А ну, живо все на весла! Убираемся отсюда, да поскорее!
"Пока эта ведьма не добралась до своей башки и не приставила ее обратно" – мысленно добавил он, но вслух этого, конечно же, произносить не стал.
Повторять дважды ему не пришлось. Дьявольский инцидент на борту хоть и выбил морских разбойников из колеи, но это лишь прибавило им желания поскорее увидеть, как проклятый остров скрывается за чертой горизонта. Конану довольно быстро удалось навести относительный порядок в команде, и вскоре триера, все убыстряя ход, выскользнула из бухты Острова Железных Идолов.
"Птичку жалко. – Мысли киммерийца неожиданным образом вернулись к каменной статуэтке попугая, валяющейся теперь в его каюте. – Говорливая была тварь. Но мне и так сгодится. Увесистая, должно быть, получилась каменюка. При случае сгодится пристукнуть кого-нибудь по башке".
– Кстати, – уже вслух спросил Конан, – а кто-нибудь знает, где Оливия?
С надстройки за спиной киммерийца выглянул Куварза и сообщил:
– Внизу, капудан. Блюет, как обожравшаяся кошка. Напугали мы ее кровушкой-то.
Конан хмыкнул себе под нос и возобновил свой прерванный появлением попугая обход гребных палуб. Ему еще надо было запомнить хотя бы в лицо свою новую команду и разобраться в управлении этим огромным и сложным кораблем...
***
..."Аксак-Иблис" был уже довольно далеко от рокового острова, когда восточную часть неба залил багрянец восходящего солнца. И Конан никак не мог видеть маленькую женскую фигурку, что с первыми проблесками зари вышла из бирюзовых волн Вилайета на берег Острова Железных Идолов...
Конец
