Ой вы гой еси, люди русские, и шалом тогда, коль еврейские.
Расскажу я былину вам хладную, очень хладную, да не складную.
С незапамятных времен, когда проводница Анжела из скорого Ейск-Херсон была простой проводницей, а слесарь Витёк из Синявино - проституткой Снежаной, в юном месяце апреле (зачеркнуто) в июле по обыкновению мы удаляемся от мирской суеты в загородное имение.
Мужик моеенный нас на карете с комфортом доставляет. А сам возвращается обратно. Ибо не пристало благородному мужу безделью предаваться.
Иногда навещает. Я, конечно, расстраиваюсь, что редко. Каких-то 150 км. в одну сторону. Тоскую, плАчу, места себе не нахожу.
Целый день торчу у окна в ожидании голубя с весточкой.
И вот оно письмецо заветное, долгожданное.
Утешает сударыню Финист-ясный сокол, обещает прибыть в пятницу. На все выходные. Соловьём заливается. Просит ответ голубиной почтой отправить. Заказать ему явства заморские и гостинцы медовые.
А в пятницу звОнит рано утром и интеллигентно шипит в трубку:
"Спишь, паскуда? Я тебе щас посплю. Ты там чем занимаешься? Важными делами? Картинки постишь в сторис? Херню всякую пишешь в яндекс дзен? А ты стописсот документов подготовила? Так необходимых мне похмельным пятничным утром. А список продуктов где? Ты со среды не могла список продуктов составить? Почему картинки в сторис есть, а списка нет?".
А я внемлю мужу под аккомпанемент Чайковского "Танец снежинок" . Мурлыкаю под нос любимую мелодию, и ласковым голосом Распутина вопрошаю:
"Ты что, пёс смердящий, совсем берега попутал? Ишь чего немытая твоя рожа захотела... список продуктов ему подавай. Да мы одуванами с грядки сыты! Иди ты полем чистым да лесом дремучим. Чтобы ногИ твоей здесь больше не было".
И нажимаю на отбой. Раньше него. И больше не беру трубку.
Возвращаюсь к Чайковскому. И к вальсу Шуберта... под хруст французской булки. К важным делам. Лежу в крошках от лаваша, плюю в потолок. Читаю монолог Раневской. Наизусть.
А под вечер слышу знакомые басы и звук тормозов...
Унимаю сердцебиение, не радуюсь, и ни в коем случае не выхожу встречать. Ложусь в кровать с противозачаточной мордой лица и литром корвалола... и голосом умирающего Джигурды вопрошаю, что за бричка пожаловала на наш двор.
А пожаловала гуманитарная помощь, не иначе! Три мешка мороженого, три пакета сладостей заграничных , три ящика фруктов отечественных, бутылка шампанского заморского... три...бутылки. Сыр, колбаса и другие чудеса. И я такая оттаиваю, трусы свои парадно-выходные надеваю, гуся в яблоках из печи вынимаю. Вокруг стола кручусь, как сенная девка Авдотья, боярышник в борщ подливаю и напеваю:
"Все хорошо, ты держись
Раздевайся, ложись, раз пришёл."
И встречаю барина со всеми почестями, аки Павла Ивановича Чичикова.
Подписывайтесь на мой канал, чтобы не пропустить следующий выпуск на радио "Naftalin FM"! Всех обняла!