Репортаж-экскурсия по Кварталу красных фонарей в Амстердаме.
— А, вот и она, Бэль! Первый и единственный в мире памятник проститутке.
— Ты хотела сказать — секс-работнице? — поправляю я Ирину Маслову, главную защитницу всех работников секс-индустрии в России, которая последние лет десять учит всех журналистов говорить корректно.
— Нет именно проститутке, здесь это вполне официальный термин и в нем нет ничего обидного, потому что здесь нет той негативной коннотации, какая есть в этом слове у нас. Вот этого смыслового «шлейфа» нет, зато здесь есть отдельный Prostitution Informational Centre, не говоря уже о музее.
Шоу «Окна» в Квартале красных фонарей
Собственно, весь легендарный Квартал с Красными фонарями и девочками в окнах — тоже почти музей. Уж точно — главная достопримечательность Амстердама. Исторический центр города, переплетение улочек и каналов, «фирменные» узкие домики с треугольными крышами, вырастающие гирляндой один из другого. И они — окна-витрины с красными шторами на первых этажах зданий. Штора задернута — значит, за окном обслуживают клиента. А если открыта, тогда никто штору и не заметит, все смотрят на девочек.
— Почему окна? Это традиция Голландии. В этой стране никогда не завешивали окна. У них не было штор, все жили открыто. Твои соседи, проходя мимо,видели, что ты кушаешь. Это такая позиция — «нам нечего скрывать», — с интонациями заправского гида рассказывает Ира Маслова.
При этом, фотографировать девушек в квартале категорически запрещено. Как и разглядывать их с чисто туристическим любопытством. Ограничения для экскурсий действуют с апреля 2018 — так власти Амстердама попытались защитить частную жизнь секс-работниц от организованных групп зевак. Девушки сами строго следят за тем, чтобы объектив камеры не заглядывал к ним в окна. На свой страх и риск все-таки делаю парочку смазанных кадров. Иначе в редакции меня просто не поймут.
— Вообще, сейчас половина окон закрыта. Нет, это не кризис жанра. И спроса меньше не стало. Просто политика современного правительства Нидерландов отличается консерватизмом. Не так давно городские власти заставили писать их план экономического развития на пять лет. Есть ограничения для мигранток — здесь могут работать только граждане стран Евросоюза. Дело в том, что когда рухнул «железный занавес», в Европу ринулись наши женщины. Пытались работать нелегально. В качестве ответной меры появилась скандально известная Шведская модель, когда закон наказывает не самих секс-работников, а тех, кто покупает их услуги (такой подход привел к еще большей криминализации отрасли и уходу ее в тень).
За разговорами проходим одну улочку, сворачиваем в другую и решаем припарковаться в одном из многочисленных барчиков на берегу канала. За столиками на улице все сидят таким образом, чтобы смотреть на окна борделя на другой стороне канала. Для туристов это словно бесплатное шоу. Стоит к девочке подойти клиенту, как публика оживает — «договорятся или нет?». А если договорились и клиент скрывается за красной шторой, зрители этого перфоманса начинают засекать время.
— Здесь девочки берут клиентов на так называемые «шоты» — сеанс 10-15 минут, миссионерская позиция, за все — 50 евро. Берут количеством,а не качеством. Если клиент хочет большего, то это оговаривается отдельно и,как правило, стоит дополнительных денег. В России средняя продолжительность работы с одним клиентом час-два.
Публика в баре оживляется — в доме напротив открылось новое окно: проводившая клиента девушка надела наушники, повернулась к улице попой и начала танцевать.
— Наверное, главное, что отличает этих девочек от наших — это чувство безопасности. Каждая комната оборудована тревожной кнопкой и каждая знает — ее не дадут в обиду и не станут осуждать. И здесь невозможно представить ту историю, с которой мы недавно столкнулись в «Серебряной Розе» — у молодой женщины забрали 2-месячного ребенка, потому что соседи настучали в полицию, что мать зарабатывает сексом, пришла опека и забрала малыша. Или ситуация в Белгородской области, где девушек перед абортом отправляют на консультацию к батюшке в церковь? Понимаете, это все звенья одной цепи — если государству разрешено контролировать сексуальную жизнь одних людей, то оно наверняка полезет в постель ко всем остальным.
Впрочем, за все нужно платить. В Амстердаме работницы коммерческого секса знают это, как никто другой. Едва ли не половина всей выручки уходит на налоги, ставки настолько большие, что девочки называют государство своим главным сутенером. Закон запрещает работать на улице, только в специально организованных помещениях, которые укомплектованы на редкость однообразно и скучно — кровать, стул и раковина с мылом. Вопросам здоровья и гигиены — здесь особое внимание. Каждая труженица на любовном фронте должна раз в три месяца сдавать анализы. Медицинская помощь им оказывается бесплатно и финансируется государством.
Все возрасты покорны
Еще один нюанс, который строго контролируется государством в Нидерландах — возраст секс-работниц. Прийти в профессию можно только после того, как девушке исполнится 21 год. Конечной возрастной планки — не существует. В прошлом году Амстердам с почетом провожал на заслуженный отдых двух 75-летних проституток-близняшек. Сестры, может быть,работали бы и еще, но у одной из них разыгралась подагра, а вторая ушла из солидарности. А недавно ставшие местными знаменитостями бабушки легкого поведения презентовали свои мемуары. На презентации одна из них рассказала о постоянном клиенте, который ходил к ней 20 лет и стал таким же близким человеком, как ее родной законный муж.
— Конечно, для нас это все — как новости с другой планеты. Здесь чиновники,когда принимают новые законы, касающиеся секс-работы, садятся за один стол с проститутками и начинают вести переговоры — у нас такое пока невозможно представить. Мы просто хотим, чтобы у нас к секс-работникам относились как к таким же людям, как и все остальные. Хотим, чтобы они могли получать бесплатную медицинскую помощь. Чтобы не боялись обращаться в полицию.
Конечно, у нас невозможно представить, чтобы девушки уходили из профессии на пенсию. Мы почти три года делали проекты по профилактике ВИЧ,и выяснили, что в Петербурге занятые в коммерческом сексе женщины старше,чем в Екатеринбурге. У вас больше молодых!
— Я против того, чтобы девочки открывали лица. У нас не Амстердам, у нас на пенсию из секс-работы не уходят — это всегда временная мера. Я вижу девочек, которые приходят к нам за юридической или медицинской помощью. Год-другой, они напитываются самоуважением и бросают этот заработок,находят себя в других сферах. И если вдруг кто-то решится открыть лицо,то рано или поздно эта информация ее догонит. Догонит и очень больно стукнет по голове в тот момент, когда она полностью изменит всю свою жизнь. Я знаю, как это бывает, поэтому никогда не призываю девочек«открываться». Так я храню их будущее.
На обратной дороге мы снова проходим мимо бронзовой Бэль. У памятника кто-то положил живые цветы. Говорят — это местная традиция. Как память о тех временах, когда проститутки в Амстердаме подвергались гонениям,вынуждены были работать на кладбище и даже погибали. Впрочем,старожилы Квартала рассказывают, что и сейчас в их обществе есть дискриминация. Так, в прошлом году одна из проституток не смогла получить ипотеку с выгодной процентной ставкой. Но это уже совсем другая история.