Жилищно-коммунальные и экономические истоки пролетарской революции.
Великая Октябрьская революция была в первую очередь пролетарской революцией и хотя сейчас говорят, что в это время шли две параллельные революции – крестьянская и пролетарская, главную скрипку играл город, а не деревня, хотя 80% населения в Российской империи были крестьяне. Дело в том, что условия жизни и работы рабочих были намного хуже, чем у других сословий, в том числе и крестьян. Хотя бюджет рабочего был намного выше, чем у крестьянина, тем не менее условия жизни были настолько хуже, что средний размер рабочей семьи в Петербурге составлял 1,27 человека, а в Москве 1,12 и это при том, что средний заработок в столице был в 1.5 раза выше среднего по стране. Конечно были области где средний размер семей был выше 2-х, но это были области царства Польского, Западной Белоруссии и Западной Украины, а также рабочие Уральского региона, где традиционно рабочие имели еще и земельные наделы. В это же самое время средний размер семьи по стране равнялся 5,6 человек, а средний размер рабочей семьи по 50 губерниям был меньше 2-х. Это означает, что рабочий класс в Российской империи не восполнялся естественным путем, а пополнялся исключительно перетоком крестьян в города.
Также показателем низкого качества жизни рабочих служит опрос С.Н. Прокоповича в 1908 году среди рабочих Петербурга. Им выявлена четкая зависимость между доходом рабочего и количество членов семьи. Только годовой доход столичного рабочего больше 600 рублей позволял обзавестись ребенком при том, что средняя зарплата рабочего в СПб составлял 312 рублей в год ( по Европейской России средняя з/п у рабочего была 204 рубля).
Как же жил рабочий в столице империи? Где жил? Где спал? Как питался? Как развлекался?
Начнем с самых массовых низкооплачиваемых чернорабочих. Зарабатывали они меньше всех в столице – порядка 16-18 рублей в месяц. Из них десятую часть нужно было отдать за спальное место. Преимущественно это была полукойка. Т.е. спать приходилось или вдвоем на одной койке или посменно, если работали в разные смены. Напарник обычно был чужой человек. Спали в одежде, чтобы ее не украли. как только заработок немного повышался, уже можно было позволить себе спать в одиночку на койке.
Следующий этап – «угол». Если кто-то думает, что отгораживали четверть комнаты, то он глубоко ошибается. Это та же койка и место под ней на полу (да, под койкой тоже спали) и над ней (т.е. не будет второго яруса кроватей). Правда это было по карману тем кто зарабатывал уже по 35-40 рублей и приходилось жертвовать уже 13% заработка.
Дальше – больше. 1/2 комнаты популярностью при найме не пользовалась, потому что вся разница с «углом» только в занавеске и паре кроватей, а за занавеской все те же соседи-полукоечники и коечники. А отдавать надо было 5-6 рублей в месяц. Поэтому те у кого заработки приближались к 50 рублям в месяц предпочитали снимать комнату целиком. И отдавать за нее нужно было 10-11 рублей в месяц.
Но если вы думаете, что вот оно счастье – отдельная жилплощадь для столичного работяги, то увы птичка «обломинго». Те кто снимал комнату, тут же ставили там койки и отгораживали углы. Благодаря этой субаренде они компенсировали стоимость проживания, но жить приходилось в хозяйском «углу».
И только когда заработок рабочего начинал превышать 70-80 рублей в месяц появляется возможность снимать квартиру. Правда в ней только одна комната используется для личного проживания, а остальные комнаты сдаются жильцам. Стоимость такого счастья 15-20 рублей в месяц.
Когда же заработок столичного мастерового превышал 100 рублей в месяц, он мог себе позволить квартиру без жильцов. Но таковых было в 1908 году всего несколько процентов среди опрошенных. Тут надо учитывать, что в опросе участвовали умеющие писать и читать и как следствие социально активные. Но даже среди них 70% одиноких и 43% семейных могли позволить только «угол»
Что представляют из себя эти угловые квартиры, можно узнать из описания, данного санитарным врачом А.Н. Рубелем:
«Самой выдающейся чертой этих квартир является чрезмерное переполнение их жильцами, местами достигающее ужасающих размеров. Ни квартирные хозяева, ни сами жильца при размещении по комнатам никогда не соображаются объемом, с кубическим содержанием воздуха в помещении. Площадь пола служит единственным мерилом вместимости, и квартира только тогда считается заполненной, когда уже ни в какой уголок нельзя больше втиснуть ни одной койки. Нередко даже, когда вся комната уже заставлена кроватями, и избыточные жильцы помещаются в узких закоулках между печью и стеной, иногда даже прямо на полу, а в исключительных случаях и под нарами; спят не только в комнатах и кухне, но и в коридорах, узких проходах, нередко помещениях, совершенно лишенных света, в углах, где невозможен никакой обмен воздуха. В той же самой комнате, которая служит общей спальней, помещается нередко и мастер-кустарь: портной, сапожник, туфельщик, шапочник, скорняк и др. и несчастный обитатель угловой квартиры своими легкими поглощает всю ту пыль и грязь, которая, уже при легком прикосновении, густым столбом поднимается над всей этой ветошью. Платье, белье, сапоги, тряпки — все со специфическим “запахом жилья” развешено, наставлено, разбросано беспорядочно повсюду в комнате: на стенах, на полу, на койках, под ними. Воздух в этих квартирах настолько удушлив, настолько “сперт”, что даже в летнее время — при открытых окнах — свежий человек, войдя с улицы, с трудом дышит...
...На такой узкой кровати спят в большинстве случаев два человека, притом нередко совершенно чуждых друг другу. Часто можно встретить в квартирах многоместные нары, небрежно сколоченные из нетесаных досок; перегородок между отдельными местами на нарах большею частью не имеется, все спят вповалку; где по настоянию санитарных врачей устраивались переборки... помещался не один человек, а два, и переборки вместо предполагаемого удобства создавали только еще большую тесноту.
Питание рабочего.
Многие думают, что в царское время было полно разных деликатесов, которыми объедались в трактирах русские люди. Увы и ах. Качество питания русского рабочего мало отличалось от уровня питания среднеазиатского гастарбайтера сегодня.
Для всех одиночек с уровнем зарплаты меньше 40 руб и для всех семейных питерских рабочих на питание уходило больше 50% их заработка. Но если одиночки питались в трактирах или скидывались на артельное питание, то семейные питались только домашней едой. Жена в рабочей семье это обязательно повариха. Для одиночек питание было и дорогим и некачественным. Как отмечал один из опрошенных одиночек «Обедаю в живопырне, ем дешевый обед, который готовиться из отбросов». Отсутствие каких либо холодильников приводило к тому, что никаких запасов скоропортящихся продуктов в «углах» и «койках» держать было невозможно. Вечером же в лавке нельзя было ничего купить, кроме хлебобулочных изделий, это приводило к тому, что ужин состоял из чая и хлеба.
Также у одиночек до 20% денежных средств уходило на переводы домой. У семейных этот процент был существенно ниже, но как и сегодня большая семья у работающего человека приводила к резкому ухудшению качество его жизни. До половины опрошенных семейных питерских рабочих были вынуждены покупать поношенную одежду на рынке. Также существенную часть бюджета приходилось отдавать на налоги и сборы.
Если сравнивать ситуацию с положением рабочих в Европе, то русский рабочий зарабатывал меньше, а жизнь ему обходилась дороже. Самое же главное, что естественного воспроизводства рабочие были лишены. Низкая оплата труда приводила или к деградации или к революционным выступлениям.
Итак!
Надо ли удивляться, что люди, лишенные элементарных бытовых удобств, спящие вповалку в страшной тесноте, моющиеся в общественной бане раз в неделю, питающиеся низкокачественными продуктами и главное не видя никакого будущего, не имеющие даже возможности создать нормальную семью, наконец восстали против такой бесчеловечной системы. Те элементарные удобства, которые мы воспринимаем, как само собой разумеющиеся были для рабочих начала XX века недостижимой мечтой. Отдельная квартира, горячая вода, канализация и нормальная еда, для них были тем самым коммунизмом за который они шли воевать на Гражданскую войну.