В маленькой уютной квартирке Леонида Ароновича огромное количество живых цветов на подоконниках, множество Чебурашек на стенах и книг на полках. За обязательным чаепитием, принятым в семье Шварцманов, Леонид Аронович признался:
Я стал тем, кто я есть, благодаря трем вещам. Мечте, чуду и Диснею.
Сколько мультфильмов должен посмотреть человек, чтобы влюбиться в анимацию? Один. В детстве я не видел мультфильмов. Их не показывали. Впервые я познакомился с мультипликацией летом 1945 года. Мне было 25 лет, я приехал сдавать экзамены во ВГИК. Тогда в кинотеатре «Москва» я и увидел фильм «Бэмби» — одну из лучших картин Диснея... Она меня потрясла. Помню, как зрители от хохота буквально сползали с кресел. И тогда я понял, что пойду на отделение мультипликационного кино.
Из всех моих друзей, получивших повестку в мае 1941 года, не выжил никто. Все одноклассники — молодежь первого призыва — погибли в первые дни войны. И я должен был погибнуть с ними. Я тоже получил повестку в мае 1941 года... Помню тот день, как собрал чемоданчик и отправился в военкомат на Васильевском острове. Там было много молодых ребят. Их вызывали, вызывали, вызывали. И вот — комната опустела, я остался один. Я подошел к окошку, спросил: «А как же я?» И мне ответили шепотом: тихо, браток, не шуми, мы потеряли твое дело, найдем — вызовем, а пока иди домой...
Я только потом понял, что в тот день произошло чудо.
Детьми мы мечтали о велосипеде. Я родился в Минске, это был еще маленький городок, где каждый знал друг друга по имени. Мы ходили в гости и большой гурьбой дефилировали по улице Карла Маркса — «школьной улице», как мы ее называли, — вслед за теми счастливцами, у которых был велосипед.
А в 8-м классе у нас появилась художественная школа. Ею стал руководить выпускник еще Императорской академии художеств в Петербурге — Валентин Викторович Волков. И тогда у всех ребят, которые у него учились, появилась другая мечта — поступить в Ленинградскую академию художеств.
Так в 1938 году мы с моим другом и однокашником Левой Мильчиным поехали в Ленинград. Правда, ни он, ни я не поступили...
Наша мультипликация много взяла от диснеевских фильмов. Вначале мы снимали актеров на кинопленку, а потом мультипликаторы переносили их игру и узловые движения на бумагу и делали сцены. Так что у всех моих героев были прототипы. Например, у попугая из мультфильма «38 попугаев» — Ленин. Мы снимали его со всеми ленинскими повадками. А для Старухи Шапокляк я взял кое-что от своей тещи...
Мой любимый персонаж — это не Чебурашка, а Удав из мультфильма «38 попугаев». Вообще-то я не люблю змей — ни живых, ни рисованных. Поэтому над Удавом бился страшно долго и безуспешно. Удав получался злой и малопривлекательный. Чуть ли не каждый день я ходил в зоопарк и, как бы это мне ни было неприятно, рисовал, рисовал и рисовал с натуры. Я многое понял про змей. Даже этот особенный змеиный прикус — когда нижняя губа заходит на верхнюю. Но образ сложился лишь тогда, когда я забыл про реальность. Вытянул удаву морду, сделал нос, нарисовал веснушки и бровки домиком. А еще — я расцветил его цветочками... Вот тогда и вышел этот персонаж, удав-мыслитель, удав-философ, которого я считаю своей большой удачей.
У первого Чебурашки не было больших ушей. Я нарисовал нормальные аккуратные ушки, как у медвежонка. Ведь и у Успенского об ушах ни слова не было сказано... Всего-то и написано, что Чебурашка — мохнатый зверек с круглой заячьей головой, с большими глазами, как у филина, и маленьким медвежьим хвостиком... Но в процессе работы уши становились всё больше и больше, пока не разрослись до неимоверных размеров и сползли по бокам головы.
А к моменту съемок у Чебурашки отвалились хвостик и ножки, как у обезьянки. Потому что когда мультипликаторы стали работать, они сказали, что с ножками работать неудобно. Пришлось оставить только ступни. Получился Чебурашка, который напоминал не зверенка, а маленького человеческого детеныша с удивленным трогательным взглядом. Кстати, Чебурашку очень любят японские женщины и ласково называют его Чеби.
Теперешние фильмы — другие. Они жестокие, недобрые. Поэтому я по-прежнему люблю наши старые мультики, сделанные в лучшие годы «Союзмультфильма». Именно потому они так трогают душу, что сделаны с юмором и добротой. Это самое главное.
Заканчивая рассказ, Леонид Шварцман вспомнил еще одну, четвертую, главную вещь в своей жизни.
— Это юмор. Конечно же, юмор. Я столько прожил на свете, что могу сказать наверняка: в быту, в жизни и в литературе — это самое редкое и ценное качество, без которого и жизнь достойно не проживешь и, конечно, мультипликатором не станешь.