Когда голове трудно, то попа тоже страдает,
ибо встречается с приключениями!
Уж как-то очень часто приходится слышать, что сегодняшнее свинское или просто деструктивное поведение человека связано с тем, что его в детстве не долюбили родители. И как в том анекдоте: "Не судите мальчика слишком строго, у него были жуткие родители". Но между тем хочется узнать, существуют ли на свете люди, которые были бы долюблены?
Вот представим, долюбленный Витюша Спиноволосатов идёт по жизни кучерявясь растительностью на груди. Он весь прекрасен, и, о чудо, он знает об этом, его самооценка высока, глаза горят, дыхание ровное, он воплощение гармонии, а как же иначе. Ведь родимку холили и лелеяли, пылинки сдували. Только рот откроет, чтобы заплакать, так тут же маман с папаном туда галушки забрасывают, сметанку на подносике из ложечки серебряной к ротику подносят. Хочешь лексусисик последней модельки - на, милый, тебе, поиграй. А этот надоест новый купим. Главное ты, детонька, не перетруждай свои ручки нежные, мозги ясные, ножки тонкие, шейку лебединую, переломишься от тяжести жизни...
Конечно, можно сказать, что де всё это не любовь никакая, а просто избалованность. И недолюбленному просто не давали в детстве любви, ласки, нежности, были с ним слишком строги, слишком не справедливы, не уделяли должно внимания. Но здесь всё становится ещё сложнее. Можно ли дать ребёнку всю свою нежность, всё своё внимание, а главное - надо ли оно ему? Привыкнув даром получать его от родителей, он потом будет ждать от других такого же совершенно "бесплатного" отношения к себе со стороны всех, кто встретится на его пути. При этом любить его нужно будет только за то, что он такой есть и это именно он. Да, любовь не заслуживают, конечно, мы же не собаки, чтобы выслуживаться перед хозяином и проявлять исключительно положительные грани своего я, чтобы затем, преданно заглядывая в глаза, говорить - ну что, теперь меня можно любить? Любят у нас всё ещё не за что-то, а вопреки... противоречиям, несовпадающим взглядам, слабостям, недостаткам, длинному носу и рыбьим глазкам. Точнее об этом как-то и не думают, живут себе с тем, что слепилось само по себе, а не из того, что было. Но между тем любовь так или иначе требует уважения, а это приобретаемая категория, ибо уважаем мы не всех, а только тех, кто кажется нам авторитетным, что-то знающим, что-то умеющим, что-то чувствующим. И вот может ли обласканный или изнеженный это уважение вызвать? Ведь по существу все эти долюбленности всё равно приводят к жизненной неподготовленности, а ведь за порогом дома всегда как-то мелькает в сером плаще суровая реальность. И если ты не как та берёза, клонящаяся к земле на ветру, то быть тебе редиской и тихо-смирно сидеть в уютном ухоженном огороде, который постепенно зарастет крапивой, поскольку родительские руки не вечные. До уважения туточки не доберёшься, только одно пыхтящее раздутое самолюбие останется.
И если вдруг вас не долюбили где-то в детстве, то может быть полезное дело сделали? Ну вот покажите, покажите мне человека, который бы сказал, что его детство было идеальным: его не наказывали, его не ругали, его не обманывали... Да, конечно, кого-то папка с ружьецом по буеракам гонял и кричал - пристрелю! Кому-то мамка собаку не подарила! У кого-то папка элементы от алиментов платил - на бананы не хватало! У кого-то мамка много работала, ибо работать было больше некому! Тут беды и бедки у всех разные, однако ж они не перестают от этого быть бедами - детскими и большими, непонятыми, неразделёнными, никому не нужными, запоминающимися иногда на всю жизнь. Парадокс этой жизни в том, что именно из трудностей являются на свет хорошие люди. И травмы детства, а то и травмочки помогают нам закалиться, идти вперёд, а это значит, что вопрос нашей недолюбленности всего лишь вопрос. Ибо эта строгость, эта сложнейшая ситуёвина были в некоторым смысле проявлением любви более глобальной даже, чем родительская - любви Божественной, готовящей нас выйти в этот мир с каким-то грузом на плечах, дарящим лёгкость в новом деле, с печальным опытом, помогающим пережить неудачи от глупых встреч, с трезвенным (а не трезвеющим) взглядом, позволяющим отделить нужное от бесполезного, сделать выбор в ладу с разумом и сердцем.
А потому зацепка за свою детскую обидку на взрослый жужжаще-жалящий мир порождает невозможность любить самому, постоянно ждать этой любви от кого-то: то от соседа по лестничной площадке, то от Витюши Спиноволосатова, то от всей страны и даже нации. Да, мочки ушей товарища Сталина были любимы всем народом, но только вот почему-то он не стал от этого счастливее, а умер в одиночестве... И потому не судите мальчика слишком строго, его в детстве не долюбили родители, вот он всё и ждал, ждал той бесконечно большой любви, участвовал в эстафете по гонке за внимание, нежностью и участием... А что же он давал сам? Вот то он и получил...
Даже один Ваш лайк поможет мне.