Лежу на верхней полке и жду. Выжидаю, так сказать. А все потому, что в поездах люблю включать антисоциальность на максимум, как то:
1) на все вопросы смотреть в глаза, тяжело дышать и молчать с полным равнодушием(тебе что вообще надо!?);
2) слать в адрес незнакомых людей только две фразы: “нет, спасибо” и “здравствуйте”(как будто я их уважаю);
3) на все слезные уговоры сердобольных старушек спуститься и поесть, припоминать третью фразу: “я сейчас вызову проводника и напишу на вас жалобу” тоном работника паспортного стола, и т.д. и т.п.
Зла ни на кого, конечно же, не держу. Но когда входишь в роль, то сворачивать с пути явно будет неуместно.
Высшим пилотажем среди вагонной социопатии для меня является следующее: дождаться, пока все ближайшие соседи уснут, чтобы развернуть свою пищу и в крысу поедать ее на верхней полке, обязательно бесшумно, скрючившись в три погибели и жадно сверкая глазами во тьме. Прикольно же, ну. Хотя, это гораздо лучше, чем жрать какой-нибудь дошик пока все спят.
Но сейчас мне попался крепкий орешек. Неопределенного возраста бабенция, едущая из Петропавловска-Камчатского, уже второй час решала кроссводы и поедала сморщенные огурцы. При этом ложиться спать она явно не собиралась.
Лежу. Прикидываю расклад. Пока у нас дело к ночи, в Петропавловске-Камчатском люди, встают по ранним делам. Значит ли это, что мадам будет, как ёж, всю ночь колобродить и шелестеть бумажками?
Боги, надеюсь, что нет. Надеюсь так же и на пиццу из кулинарии возле дома, поскольку перед отъездом поужинать особо не вышло...
Ну ладно. Долгие и интересные ночные смены на стадионе приучили и к дoльшему ожиданию своей жрачки. Так что посмотрим, кто кого.
К слову, пока писал этот текст, женщина прилегла на полку и выключила свет.
Пора ползти в нору, бесшумно грызть запасы.
