Где можно узнать свежие новости, особенно политические и гламурных звезд шоу-бизнеса? Нет, совсем не из средств массовой коммуникации, а в обычной маршрутке. Ба, больше, той, что везет людей из окрестных сел до областного центра. И едут селяне, кто за чем.
Бабушка Галя сует «польскую» сумку «в клеточку», а из нее торчат бутылки с молоком. Корову подоила, и на базар.Еще и какой фасоли прихватила и трехлитровую банку с квашеной капустой. Пока доперла до остановки, промокла вся. И надо детям помогать. Из заработанных на молочном бизнесе денег бабушка Галя часть отложит, потому что скоро внуки наведаются. А на часть купить хлеба и масла. А что еще ей, старушке, нужно. Картофель, морковь и свекла, да и хватит.
А 25-летний Петр, что долго не мог запомнить, как правильно называется его должность — мерчендайзер, или в народе «мерчик», по телефону ругается с продавцом магазина, что опять сыр твердый. Потому что продавец сунул его в угол холодильной витрины. «Его же продать нужно! Срок реализации выходит! Я уже и так его «перебивал» — недавно с Ровного пять тонн сыра просроченного пришло. Пришлось штамповать новые сроки. И это еще полбеды. Хуже, когда приходится по ночам на складе сидеть и вместе с «торговыми» плесень срезать вручную».
Молодая мама Елена тащит своего сына Диму в садик. В сельский садик ей водить малыша неудобно. Пока домой доедешь, Дима остается один-одинешенек в группе. Так же всех бабушки-дедушки-соседи разбирают. А воспитательница шипит постоянно: «Неужели не можно скорее забрать?» И ее понять можно — за такую зарплату за столькими детишками приходится смотреть, чтобы не дрались, штанишки подтягивать, еще и играм-буквам учить. А что же остается Олени? С работы не успевает приехать — начальник категорически «против». Ну и что, что у нее ребенок? Н То же пришлось искать садик возле работы, просить заведующую, чтобы взяла не по «прописке». Правду говоря, не столько просить, сколько, так сказать, «задобрить».
А 31-летней Оксане совсем невесело. Вот, что значит дешевая косметика. Ну, «не берет» тот треклятый тональный крем за 13 гривен синяки, черт побери. Поэтому приходится глаза от людей прятать и в воротник осенне-зимней куртки зарываться лицом. И вездесущем бабушку Галю, что уже на пальцах пересчитала весь молочно-капустный доход, и заняться теперь нечем, не проведешь. «А что, Оксана, опять твой Колька вчера тебя «приласкал»? И что на этот раз? Не так села, не так встала, не так постелила?» Не Оксана обижается на бабушку, потому что знает, что та ее жалеет. Не первый раз женщина синяки замазывает. Все вроде хорошо: и двое детишек дом переворачивают, и так ей от того хорошо и спокойно на душе, что дети здоровые и веселые. И жить есть где, и какое-никакое хозяйство.
Все хорошо — одно плохо. Колька ее действительно любит кулаками махать.
Пыталась просить помощи у участкового. Тот пришел, поговорил строго — не помогло. Вызвала, когда избил. Пришел участковый, забрали мужа. Результат — в соответствии с новым Уголовным кодексом, продержали три часа и выпустили. Приехал ее Колька домой злой, как черт. То был один синяк под глазом — стало два, еще и под вторым глазом. Еще раз вызвала милицию. Снова забрали. Сказали теперь, чтобы штраф заплатил. Колька на это «не повелся», поэтому Оксане пришлось брать деньги и платить за него. А зачем же она милицию вызвала — Колька ее так сказал.
А участковый только руками разводит. «Ну, что я сделаю? Снимайте побои, пишите заявление. Максимум — посадят его на три месяца. Да и все». И так саркастически улыбнулся. «Это, конечно, если не забьет вас. Тогда лет на пять сядет. Но вы уже этого не увидите». Ну, еще можно было бы Кольку отправить на лечение от алкоголизма. Так опять же — раньше бросали таких пьяниц родственники в машину и увозили в наркодиспансер. А теперь, пока Колька сам не напишет заявление, что он согласен на лечение, никто его принудительно лечить не будет — только чтобы права человека не нарушить. Поэтому продолжает Колька махать кулаками, а Оксана — замазывать синяки.
Чтобы Кольку по закону можно было на пятнадцать суток в камеру отправить. Посидел бы муж, подумал, может, даже испугался бы. Или на принудительное лечение его отдать — может, перестал бы пить. А нет, то сжечь то забегаловку вместе с той барменшою проклятым. Или сковородой по голове мужчине зайдите, чтобы знал, как к ней руки протягивать. Но тогда саму Оксану в камеру отправят. И детки ее, дети ее дорога, сиротами останутся.
То же остается замазывать синяки дешевым тональным кремом. И терпеть — ждать, пока умные люди при власти перестанут играть круглосуточно в политические игры, ибо заигрались. А такой закон примут, чтобы ее Колька, и еще много таких «колик» по всей Украине, боялся не то, что ее ударить, а и матернуться к ней. Ибо ответ, согласно новым, принятым, возможно, когда-то, законом, что будет защищать права не только людей, но и женщин, будет суровой.