Но вот и всё… Последняя юридическая формальность позади, и моя мама теперь с нами окончательно и бесповоротно.
Поехав в родной город решать эту формальность, я понимал, что теперь вернусь туда нескоро. Вряд ли будет в ближайшее время повод побывать в тех краях. Если только служение христианской конвергенции позовёт, да если вдруг живущие там родственники пригласят…
А так вряд ли. Поэтому я решил встречаться не столько с друзьями, которые постоянно в поле моего зрения и общение с которыми довольно регулярно. Решил я восстановить кое-какие старые дружбы.
Но для начала — юридические формальности вынудили меня поездить по Тольятти. И тут неоценимую помощь оказал пастор Сергей Сухов. Он встретил меня в аэропорту, повозил в разные инстанции по городу, накормил обедом…
Отче, Сергие! Как же я без тебя? Приезжай в Москву что ли почаще!
Кстати, в Тольятти бизнес, я смотрю, процветает… :)
Мощная рекламная кампания на современных рекламных носителях, двуцветный текст, ручная шрифтовая графика, шестизначный номер телефона (городской)… ммм… мечта! :)
Словом, завершив дела в Тольятти, я сел в такси и поехал в Димитровград, где живут два моих старинных друга Павел Третьяков и Павел Мокренко. Оба — пастыри евангельских церквей. Не виделся я с ними около 12 лет.
В этой поездке также пришло скорбное извещение о смерти нашего епископа Северного Церковного Округа. Иван Николаевич Сухарев отправился в небесные обители.
Сидя в автомобиле я отправил оповещение нашей Консистории, потом трясясь в такси в полях между Санчелеево и Бинарадкой, при отсутствии сотовой связи, ловя слабые сигналы, глотая слёзы горечи писал сообщение на сайт ЕЛЦАИ.
Покойся с миром, владыка! Со святыми упокой его, Господи!
Апостол писал нам: “Не хочу же оставить вас, братия, в неведении об умерших, дабы вы не скорбели, как прочие, не имеющие надежды”.
(1Фес 4:13)
Поэтому мы имеем надежду на воскресение. Впереди погребение и поминальные богослужения, но Бог даёт нам силы для новых дел и новых служений.
Тем более, даёт нам Бог время и благодать восстанавливать старые связи.
Приехав в Димитровград, я сразу позвонил Пашке Третьякову с предложением организовать встречу трёх Павлов, как в былые времена.
Дело в том, что именно с Димитровграда 1997 года началась новая эпоха моего служения. Мы с Пашей Мокренко закончили библейскую школу в Самаре. Он поехал в Димитровград миссионером, начинать новую баптистскую церковь, а я стал областным благовестником в баптисткой “епархии”, включавшей в себя самарскую и ульяновскую области.
А Пашка Третьяков приехал тогда в Димитровград миссионером от Миссии “Свет на Востоке”, потом их церкви объединились в Ассоциацию Миссионерских Церквей Евангельских Христиан “Благая Весть”.
А я тогда приехал в Димитровград, как благовестник, чтобы помочь этим двум новым церквам и провести серию вечеров проповеди Евангелия.
Но тогда по приезду в бывший Мелекес (так раньше назывался Димитровград) я сразу сломал ногу. И как Джон Сильвер передвигался с трудом.
Тут-то мы и сфотографировались с Пашей Третьяковым.
Спустя 21 год, мы попытались воспроизвевсти это фото. Только, слава Богу, я себе ничего в этот раз не сломал.
А надо вам по секрету скзать, что Павел Третьяков — обычный такой гений! Просто гений. Он бард… Христианский… Его песни много раз спасали меня в трудную минуту и вытаскивали из депрессий.
Поэтому встречаться с Пашей и слушать его песни — жизненно мне необходимо. Целый вечер мы говорили с ним о конвергенции и единстве Тела Христова. А потом он брал гитару и пел... А я думал, молился и плакал внутренне, стараясь не показывать слёз…
А на другой день я собрался с духом и позвонил Пашке Мокренко. Паша Мокренко — суровый баптист! С его точки зрения я, надев сутану и митру, превратился в клоуна. Пашка попов не любит. И рубит правду-матку сплеча. Поэтому, наверное, мы с ним и дружили всегда. :)
В 1997 году он приехал с молодой женой Лилей в Димитровград, где 5 бабушек-баптисток и один дедушка доживали свой век в разваливающемся и крохотном частном доме, приспособленном под дом молитвы.
И тогда прихала наша самарская команда.
С тех пор баптистская церковь трудами Мокренко, его семьи и сослужителей выросла до 50 человек. И был выстроен новый просторный дом молитвы.
Я боялся звонить Паше. Всё же для него я, наверное, отступник, предавший идеалы Евангелия и пошедший в ненавистные попы. Но позвонил.
И он приехал.
Сурово спросил, какие дела привели меня в Димитровград. Я сказал, что приехать меня побудила стариковская сентиментальность.
Потому что вряд ли выберусь сюда в ближайшее время.
Слово за слово. Паша оттаял.
Мы вспоминали молодость, ругали еретиков и либералов, ели пиццу на троих (Три Павла — Мокренко, Третьяков и Бегичев, как в старь), мыли посуду, смотрели дом молитвы…
Мне надо было ехать в аэропорт. А общение заканчивать не хотелось… Но я вызвал такси и поехал. А братья Павлы остались…
Молюсь о своих друзьях. И верю, что идеи конвергенции и единства Тела Христова будут поняты и приняты.