Автор: Елена Саммонен
Читайте в журнале Покет-Бук Пролог, Главу 1, Главу 2, Главу 3, Главу 4, Главу 5, Главу 6, Главу 7, Главу 8, Главу 9, Главу 10, Главу 11, Главу 12, Главу 13, Главу 14, Главу 15, Главу 16, Главу 17, Главу 18, Главу 19, Главу 20, Главу 21, Главу 22, Главу 23, Главу 24, Главу 25, Главу 26, Главу 27, Главу 28, Главу 29, Глава 30, Главу 31, Главы 32-34, Главы 35-36, Главу 37, Главу 38, Главу 39, Главы 40-41, Главы 42-44, Главы 45-47, Главы 48-50 романа "Мистерия иллюзий"
Глава 51
Страдания Ильмари
Рождество в этом году было самым эпичным за всю историю семьи Ярвиненов. Ильмари, выгнав утром из дома жену, ушел в пустующую спальню Йоханнеса, где провел взаперти около трех часов. Элиас, видя страдания брата, боялся, что тот в отчаянии наложит на себя руки – Ильмари был очень плох, что, конечно же, и неудивительно. Он стучал в запертую дверь, надеясь на то, что Ильмари впустит его к себе и Элиас сможет хоть немного утешить его, но все попытки были тщетны. Испугавшись того, что по ту сторону двери никто не реагирует на его зов, Элиас постарался выбить ее, но она была слишком крепка. Забраться в комнату удалось лишь через балкон террасы, что соседствовал с балконом спальни. Оказавшись внутри комнаты, Элиас застал брата в слезах. Ильмари, забившись в угол, сидел на полу, поджав под себя ноги и склонив голову.
– Ильмари, мне очень жаль, но… Распутница того не стоит, – пытался утешить его Элиас. – Я сам, надо сказать, ошарашен – я ожидал подобное от кого угодно, только не от Кертту…
– И ты представляешь, второй раз в жизни я застаю свою женщину в объятиях другого! – воскликнул Ильмари, в ярости ударив кулаком по стене. – Десять лет назад в этой комнате я видел Йоханнеса, который посмел целовать мою невесту. Сегодня же мой соперник обнаглел до того, что не постыдился провести ночь с моей женой в доме, принадлежащем мне!
– Я искренне надеюсь, что подлец получил по заслугам,– сказал Элиас. – Я хотел добить его, но решил, что бить лежачего – неблагородно.
– Знаешь, я не чувствую себя мужчиной, – признался Ильмари. – Такое ощущение, что я – никчемная баба в мужском обличии. А иначе почему же мне предпочитают кого-то другого?
– С Жанной мне все ясно – ты и в самом деле поступал с ней плохо, не храня ей верности. Она решила быть с тем, кто будет дорожить ею, – Элиас был искренним. – Но почему так случилось с Кертту, я понять не могу – она ведь дождалась тебя с войны и была все эти годы праведной, как мне кажется. И ты, похоже, не повторял с ней ошибок юности…
Элиас, сидящий рядом с Ильмари, поднялся вдруг с пола и направился к двери, проговорив лишь: «Подожди, я сейчас приду». Вернулся он с бутылкой сваренного вчера глёга. Кстати, нужно заметить, что сварила его Кертту, которая надеялась провести эту ночь с милым другом, а Рождество встретить в кругу семьи.
– Полагаю, что в такие моменты нет ничего лучше, чем приговорить бутылку глёга… –сказал Элиас и увлек за собой брата в мир пьяных грез.
Братья, совершенно растворившись в фатальных для благополучия семьи событиях сегодняшнего утра, даже и не заметили того, что дома не ночевала Лилия. Она, вернушись в десять часов утра, застала мужа в компании плачущего и грязно бранящего свою жену Ильмари. Братья распивали глёг и говорили о чем-то своем. Лилия, почувствовав себя явно лишней на этом празднике мужских слез, ушла на первый этаж, даже не вникая в их разговор.
После полудня, ближе к вечеру, в Лиственную пустошь из шотландских земель прибыл Йоханнес с сыном и слугами. Он, вместо праздничного стола и рождественской ели в гостиной, узрел потрясающий апофеоз сегодняшней ночи: разбитое окно в спальне Ильмари и Кертту, испуганные племянники, ничего не понимающая Лилия и, венцом картины боли изображались его братья, дремлющие в обнимку друг с другом рядом с пустой бутылкой от глёга.
– Что здесь произошло? – спросил он Лилию. – Я не могу понять…
– Я тоже, – призналась Лилия. – Но когда я пришла, Ильмари бился в истерике, проклиная свою жену, а мой муж поил его вином.
Йоханнес попытался найти правду у детей.
– Папа выгнал сегодня утром из дома нашу маму, – ответил Эйно. – Мы слышали, как он обращался к какому-то господину, обещая его убить.
Ему все стало ясно. Значит, Кертту так и не встала на путь истинный… Бедняжка. Ильмари ведь теперь ни за что на свете не позволит ей встречаться с сыновьями. Но он предупреждал ее. Нужно сначала думать – потом делать, а не наоборот.
Когда Ильмари и Элиас пришли в себя, Йоханнес, выпроводив старшего брата за дверь, остался наедине с Ильмари. Взяв его руку в свою, Йоханнес проговорил, не отводя от Ильмари своего тяжелого взгляда: «Я знаю, какого тебе сейчас. Но поверь мне, скоро она осознает свою ошибку и вернется. Через несколько лет ты еще поведешь ее под венец».
– Я придушу ее, если она посмеет подойти ко мне на расстояние, ближе одной мили, – в сердцах воскликнул Ильмари.
– Вот сам увидишь, – решительно сказал Йоханнес. – Ты – не я. Одиночество – не твой удел.
– В этом ведь есть и моя вина, – признал Ильмари, воззвав к собственному разуму. – Я не смог полюбить ее так, как должен любить жену муж. Кертту была для меня просто подругой… Она, узнав об этом от меня же, видимо, просто захотела любви и нашла ее. Это все Жанна. Чертовка, отравила мне душу и пленила мое сердце. Если бы она не околдовала меня однажды, я не утратил бы способности любить так же нежно и страстно других женщин, как любил ее. Кертту могла быть счастлива со мной…
– Она будет счастлива, Ильмари. С тобой, – сказал Йоханнес, слабо улыбнувшись. – Главное только подождать…
Глава 52
На путь праведности
Полгода прошли, как во сне. Вернуться к жизни Ильмари помогли братья, сыновья и, конечно же, сцена. В эти трудные для семьи месяцы произошел скачок их творческого коллектива к новым вершинам. После грандиозного шоу в Шеффилде стали поступать предложения о новых выступлениях. Элиас и Йоханнес охотно их принимали, таская за собой и своего несчастного брата. Тот работал лишь только ради своих мальчиков – Эйно и Пертту умоляли отца не сдаваться. Братья разыгрывали в своих шоу невероятные, цепляющие за душу, истории, похожие на сказку, сопровождая их зрелищными фокусами. Они постоянно шутили со сцены и смеялись вместе со зрителями, скрывая за масками лицедеев тревогу. А люди, покупая билеты на их представления, наверное, подсознательно слали им просьбу: «Обманите нас, пожалуйста! Вы так красиво можете обманывать!» И никто не мог даже представить, какие страсти кипят в семье фокусников.
В первые месяцы после предательства жены Ильмари не находил себе покоя: он чувствовал почти то же самое, что чувствует жертва языческого бога, когда из ее груди вырывают сердце. Несмотря на то, что в его памяти до сих пор жила Жанна, сердце уже давно вытеснило ее. В груди был только обломок твердого, холодного камня вместо сердца, бесповоротно разбитого в юности. Душа была пуста, а память бережно хранила прошлое. И только его малютки-сыновья были для Ильмари проводниками в настоящее. Они порой напоминали ему о том, что давно прошедшее нужно отпустить, чтобы суметь открыться для будущего. Потеря в лице Кертту поначалу казалась ему незначительной, ведь Ильмари, по сути дела, потерял няньку своих сыновей и собственную любовницу. Ухаживать за двойняшками сможет и семейство Эллиот, которое с годами стало зависимо от Ярвиненов из-за крыши над головой. А насчет любовницы… Николь очень даже ничего, хоть и лишена голоса. Ильмари, искусный обольститель, быстро нашел ключ к сердцу той, которая однажды была очарована его братом. Йоханнес тогда влюбил ее в себя из добрых намерений, пожалев ту, которую из-за ее неполноценности вряд ли кто-то полюбит искренне. Николь, стремящаяся познать запретное, что было свойственно ее возрасту, самозабвенно бросилась теперь в объятия отчаявшегося мужчины, который в океане ее страсти надеялся забыть о том, что нашелся в жизни Кертту человек, сумевший в чем-то превзойти его. Но очень скоро ласка благородной девицы наскучила ему, и Ильмари, вспомнив о жене, вдруг ясно осознал, что кроме Кертту ему никто не нужен. Что это? Пробуждение крепко спящей раньше любви, или желание вернуть то, что некогда ему принадлежало? Кто знает…
Кертту дала о себе знать очень скоро. Она приходила в Лиственную пустошь вскоре после Рождества, но Элиас не пустил ее даже за ворота. Кертту чувствовала жизненную необходимость видеть своих детей, быть с ними рядом, но интрига с Филиппом, похоже, покалечила ее жизнь без возможности исцеления. Женщина все это время жила в доме любовника, залечивая его раны после встречи с разъяренным Ильмари.
– Я понял, почему в раннем Средневековье кельты выдумали поговорку: «Не желаю вам повстречаться с нормандскими воинами,» – произнес Филипп, лицо которого навсегда было изуродовано осколками стекла. – Судя по этому твоему Ильмари, я понял, что скандинавы как были отморозками, так ими и остались.
– Нет, Ильмари, вообще-то, всегда был ласков… – говорила Кертту. – Просто мы и в самом деле плюнули ему в душу.
Желание увидеть сыновей было все настойчивее, и Кертту, перед которой отныне были закрыты двери дома Ярвиненов, решила ехать следом за родственниками в Норфолк, где в начале февраля они давали представление. С ней был немного оклемавшийся возлюбленный. В тот день Филипп оценил по достоинству талант братьев Ярвиненов, которые творили чудеса на сцене. Правда, ему пришлось вспомнить все известные молитвы, когда Ильмари спустился в зал, чтобы выбрать себе ассистента для одного из фокусов. Молодой человек так боялся снова встретиться с ним нос к носу, что, наверное, от волнения сократил свою жизнь лет на пятнадцать. Однако фокусник не пошел дальше десятого ряда. А у Филиппа был достойный соперник. Ильмари талатлив и красив, а он теперь – урод со шрамом на все лицо, которым можно пугать детей.
После представления Кертту и Филипп устремились к артистам, которые уходили за кулисы. Она так боялась потерять их из вида… Но удалось встретиться только с Йоханнесом, которого после выступления еще долго не отпускали зрители, одаривая его роскошными букетами цветов.
– Йоханнес, пожалуйста! Позови Эйно и Пертту! Я должна поговорить с ними… – умоляла она со слезами на глазах Йоханнеса, уходящего к братьям.
– Ты совсем тупая что ли?! – сказал он сквозь зубы, стараясь делать на людях вид, что не знает ее. – Ну, давай, приведи с собой еще мать, отца, детей, любимую собаку своего подмастерья. Пришла бы одна – я бы чем-нибудь помог, но если Ильмари снова увидит тебя с ним, то я боюсь, что он разнесет все здание театра в пух и прах. Уходи и постарайся не возвращаться с этим наглецом.
Кертту надеялась, что Йоханнес, с которым она когда-то была дружна, пойдет ей навстречу. Но, видимо, братская солидарность сильнее дружбы деверя и ятрови. Йоханнес, как и Элиас, принял сторону брата, и теперь у нее нет «своего» человека в тылу врага, который когда-то был любимым…
Кертту уже смирилась с тем, что сыновей ей не вернуть и вроде бы утешилась в обществе Филиппа, который обещал ей, что новая жизнь Кертту с ним будет куда лучше ее прежнего существования с равнодушным мужем. Только она чувствовала невидимую связь с Ильмари, которая была куда крепче ее порочных пут, связавших Кертту с Филиппом. Ничто так не сближает мужчину с женщиной, как общие дети.
Кертту искала встречи с сыновьями, постоянно посещая шоу братьев Ярвиненов, в каких бы городах они не были. Женщина искала Эйно и Пертту в их школе, но, оказалось, что Ильмари устроил их в другое учебное заведение, а в какое – неизвестно. Она даже искала дом Йоханнеса в Мэринг-Лайне, но в день, когда Кертту наведалась к нему, ее встретил Артур, который вместе с Адели Эллиот ждал его приезда. Кертту долго не задержалась в доме деверя – Артур сказал, что ждать его придется очень долго, ведь отец должен приехать только через три дня.
В один из вечеров, когда Йоханнес, опоздав на последний поезд до Мэринг-Лайна, остался в Лиственной пустоши, Кертту все же сумела его поймать. Это было несложно –когда она, намерзнувшись у ворот, собиралась уходить, он решил прогуляться по лугам. С того злополучного утра, который разлучил ее с детьми, прошло больше года, и Кертту, познав боль долгой разлуки, расставила правильные приоритеты. Она покинула Филиппа, невзирая на его мольбы остаться. Нет, случай с ним – лишь временное помутнение рассудка. Она любила Ильмари и любовь ее была испытана ожиданиями и переживаниями тех времен, когда он носил в руках оружие. К тому же детям нужна мать. Только вот нужна ли Кертту теперь своим близким?
Увидев ятровь, дрожащую от холода, Йоханнес сказал: «Думаю, год – это достаточный срок, чтобы вразумить тебя. Надеюсь, с Филиппом все кончено?»
– Да, Йоханнес, – Кертту была честна. – Я больше не работаю в лавке шляп. Мы расстались, и Филипп продает свой дом – он уезжает.
– Похоже, пришло время для встречи, – решил Йоханнес. – Ильмари скучает по тебе, я это знаю. Ты нужна ему. Вам предстоит долго возвращаться к былому благополучию, но вы его обретете.
При этом он умолчал об интрижке брата со служанкой, которая в свое время была очарована, а потом отвергнута Йоханнесом. Но Ильмари тоже бросил ее. Все-таки, за год он понял, кому нужно отдать свое сердце.
Йоханнес привел ее в дом и отогрел у очага, угостив чаем с травами. Ильмари видел их, беседующих еще на улице из окна своей спальни, где, кстати говоря, теперь были новые оконные рамы и стекла. Он с горечью вспомнил утро двадцать пятого декабря прошлого года. Да, ему было больно. Но нужно уметь прощать. Хотя бы во имя счастья в будущем, если оно, конечно, после такого возможно. Он приложит все усилия, чтобы вычеркнуть из памяти Жанну, мешающую ему любить и быть любимым, Ильмари забудет и простит отклонения в левую сторону своей жены. Все будет по-другому, жизнь начнется с чистого листа. Кертту, похоже, к этому готова и он, судя по всему, тоже.
– Здравствуй, – тихо произнесла Кертту, войдя в комнату, где ее ждал Ильмари.
– Добрый вечер, – проговорил он. – Присаживайся, нам есть о чем поговорить.
Этот разговор затянулся допоздна и в итоге окончился весьма благополучно. Кертту была прощена и вновь вошла в семью после своего долгого отсутствия. Ильмари был искренним, уверяя ее в том, что его сердце свободно для нее, а память отпустила призрака былой любви. Впервые за много месяцев она встретила утро с тем, кто был ей по-настоящему дорог. Едва пробудившись ото сна, Кертту побежала в спальню к сыновьям, которых вчера ей так и не довелось увидеть.
– Доброе утро, мои мальчики, – произнесла Кертту, показавшись в дверях.
Эйно, услышав до боли родной голос, толкнул в бок брата. Открыв глаза и увидев мать, они вскочили с постели и побежали к ней.
– Мама! – сентиментальный Эйно, сжимая ее тонкую талию в своих объятиях, рыдал. – Мама, неужели это не сон и ты вернулась?
– Я снова с вами, мои дорогие, – говорила Кертту, не пряча слез. – Снова и навсегда.
Глава 53
О жизни
Лето 1920 года нежило в лучах ласкового солнца жителей Нью-Роута и его окрестностей. В июне стоял непродолжительный зной, после чего несколько дней лил дождь, остужая раскаленную землю. Весь июль и август уверенно держалась райская погода – было не жарко и не холодно, ночи выдавались звездными, а дни – ясными. Густая зеленая трава покрывала плодородные земли Лиственной пустоши, а Литл продолжал сиять на солнце своими голубыми водами с золотыми бликами.
Между тем в Мэринг-Лайне дул прохладный ветер с моря и, как прежде, приходили в порт корабли. С Портовой улицы уезжали экипажи грузовых машин, принимающие товар с судна и развозящие их по торговым лавкам. Железная дорога, разрушенная в годы войны, функционировала, и на вокзалах, как и в былые времена, состоялись расставания и встречи, наполненные эмоциями и какой-то особенной динамикой жизни.
Артур и Йоханнес, судя по всему, обрели свое тихое счастье в Мэринг-Лайне. Им нравилось здесь жить. Мрачный Йоханнес любил свободное время проводить в своей комнате у окна, занавешенного бордовыми шторами. Ему нравилось наблюдать из темной комнаты за тем, что происходило на Дак-Стрит. Хотя, в сущности, там ничего примечательного и не случалось. Кроме того, что почти каждый день мимо их дома проезжали катафалки, везущие мертвых на кладбище, что раскинулось на окраине улицы. Подобное зрелище всегда наводило Йоханнеса на философские рассуждения о смысле бытия. А ночью, когда его сын уже крепко спал, Йоханнес тихо покидал дом через дверь своей комнаты, ведущей в сад. Только в это время он мог прогуляться и не встретиться с людьми. Йоханнес, вышедший из многодетной семьи и работающий с множеством людей, ужасно уставал от них и стремился к уединению. Он и Артур были негостеприимны – вскоре после их переезда с ними пытались подружиться соседи, как бы невзначай заходя в их дом то за внезапно закончевшейся солью, то чтобы позвонить по телефону родственникам. Но очень скоро их визиты прекратились из-за необычайной холодности людей с явно не шотландской фамилией и внешностью.
Артур, как и его отец, полюбил этот город за холодное море. Он любил бродить по Набережной в непогоду, когда волны тревожно колыхались ветром, зловеще поднимались и ударялись о берега, закованные в мрамор. Недавно Артур видел, как на улице перед публикой, состоящей не более, чем из тридцати человек, выступал юный фокусник. Парню было не больше двадцати, и он, выбирая себе ассистентов, случайно указал на него. Артур, сделав вид, что ничего не понимает в иллюзиях, охотно поучаствовал в этом действе, а потом, неожиданно для зрителей, попросил у того фокусника банкноту самого небольшого номинала. Надо было видеть выражения лиц присутствующих, когда маленький мальчик поджог ее и восстановил буквально из пепла! Потом он удивил юного иллюзиониста еще больше, когда безошибочно угадал карты, которые тот недоверчиво вытягивал из его колоды вверх рубашкой. Услышав от зрителей удивленное «с ума сойти», Артур откланялся и ушел. Тот фокусник догнал его и дружелюбно произнес: «Давай работать вместе? Заработок будем делить по-честному».
– Извините, но я уже работаю с другими фокусниками, – вежливо ответил Артур.
– Кто же они? Наверное те, которые приезжают с бродячим театром каждый год?
– Нет, я выступаю со своими родственниками.
– Но из династий иллюзионистов я знаю только Маскелайнов и Ярвиненов, – задумчиво проговорил юноша. – Как тебе фамилия?
– Ярвинен, – ответил Артур, искренне желающий отмахнуться от навязчивого парня.
– О, мое почтение… – фокусник был немало удивлен, – Я был однажды на их шоу. Они вдохновляют меня. Передавай «привет» своим родственникам и мои пожелания дальнейших успехов.
– Обязательно передам, – пообещал Артур и скрылся в толпе.
***
Эллиоты как всегда трудились, не покладая рук: Адели занималась огородом, стремясь обеспечить хозяевам хороший урожай осенью, а Николь с отцом весь июль провела на лугах – они запасали сено для коней своих господ. Недавно скончался Штиль, конь Элиаса. Теперь Элиас катался на Скифе – коне Артура, который редко встречался со своим юным хозяином. Артур с Йоханнесом жил в Мэринг-Лайне и не сильно радовался поездкам в Лиственную пустошь – он не любил этот мрачный дом. Когда все же приходилось посещать родные земли отца, Артур шел в конюшню, брал за поводья своего коня и надолго уезжал, чтобы быть как можно дальше от этого зловещего дома.
Николь чувствовала себя всеми брошенной. Полтора года прошло с тех пор, как ее в очередной раз предали. Несколько лет назад ее очаровал сэр Йоханнес, который пару месяцев ухлестывал за ней, говорил о любви, а потом внезапно отстранился, объяснив это тем, что ему никто не нужен. В год, когда она познала запретное, Николь была брошена сэром Ильмари. А ведь началось все не со зла. Рыжеволосый красавец сделал ей пару комплиментов, и она зарделась румянцем смущения. Николь знала, что на душе его камень и наивно думала, что сможет вытащить Ильмари из оков отчаяния. Все закончилось тем, что господин искусил ее, а потом, еще недолго водя за нос бедную Николь своими клятвами в любви, Ильмари помирился с женой и тактично намекнул Николь, что время ее пребывания в его душе и спальне вышло. Как можно быть такой глупой? Почему она, обманувшись однажды, снова повелась на шарм красавца – Ярвинена? «Нехорошая семья» – Николь сделала отчасти верные выводы.
Эйно и Пертту проводили каникулы в Лиственной пустоши. Недавно они сдали все работы, требуемые от них в школе для перевода в следующий класс. Из-за карьеры иллюзионистов, которая началась для них слишком рано, Эйно и Пертту не могли посещать школу систематически, и поэтому за месяц им приходилось осваивать программу, которую обычные дети изучают полгода. Но образование им нужно было лишь для того, чтобы потеснить в своих умах знания об искусстве иллюзий умениями другого характера. С их будущим было уже все понятно – Йоханнес, Ильмари и Элиас готовят себе приемников в их лице. Год назад мальчики со своими родителями покинули дом, принадлежащий некогда Маритте. Кертту, с таким трудом вновь обретя семью, стала умолять Ильмари увезти ее подальше от Нью-Роута. После того, как она ступила здесь на скользкий путь, рассталась на целый год с детьми без возможности встречи, Кертту искренне возненавидела Нью-Роут. Ильмари тоже больше не хотел оставаться в доме, где его предали во второй раз. Стоило ему забрести в спальню Йоханнеса, как перед ним четко всплывала картина прошлого, рисующая юного брата, а в его объятиях – роковую красавицу Жанну. Заходя в собственную спальню, Ильмари вспоминал наглую физиономию Филиппа, испуганный взор пойманной на измене Кертту, и бурю эмоций, переполняющую свою же душу. Решив покончить с прошлым, Ильмари увез сыновей и супругу в Грин-Хилл, город своего детства, где прошли годы их с братьями учения у Магистра.
Он снял для своей семьи на три года небольшой коттедж на улице Кромвеля. Это было волшебное место на берегу Литла, который нес свои воды через многие города к Северному морю. У них теперь был свой приусадебный участок, палисадник с розами и пирс на берегу реки для ловли рыбы. Кертту больше не стремилась работать – у нее есть сыновья и муж, которые, отработав свою программу, привозили в дом достаточную сумму денег, чтобы она ни в чем не нуждалась. Вместо этого Кертту обеспечивала покой и уют в доме. В их отстутствие она вела жизнь благородной леди – посещала храм святого Петра, вела хозяйство и в свободное время ходила в гости к одинокой соседке – вдове. И как раньше Кертту не могла понять, что счастья так просто достичь?
Дом в Лиственной пустоши в свое время изгнал Йоханнеса и Артура, а теперь, атакуя воспоминаниями, заставил уехать Ильмари. Только лишь к Элиасу наследство матери было доброжелательным. Маритта стала охранительницей их с Лилией благополучия. Она сдержала свое обещание и сделала все, чтобы не дать жить здесь Йоханнесу и его сыну. Но отъезд любимого Ильмари причинил боль черной душе язычницы – Маритте было спокойнее, когда он был рядом. Вот уже много лет ее несчастная Аннели и она, навязавшая ей насильно язычество, бродят тенью среди живых и не находят покоя. Их братья и сыновья не вечны – их срок когда-то подойдет к концу. А душа – вечна. Быть им здесь до конца времен…
Элиас и Лилия вели спокойную и размеренную жизнь. Они любили в полдень устроиться в тени раскидистой яблони, растущей в их саду и наблюдать за неуклюжими, но уверенными шагами Анжелики, которая совсем недавно познала счастье встать собственными ножками на землю. Удивительно, но Элиас был единственным из трех братьев, который за тридцать шесть лет своей жизни ни разу не испытал на себе то, что познали его младшие братья. В то время, как Ильмари и Йоханнес, едва переступив порог тридцатилетия, давно знали о предательстве, изменах, скандалах, расставаниях и даже смерти любимых, он знал лишь о гармонии, радости, счастье и благополучии. Но почему же так случилось? Он обрел семью позже всех и был, в то же время, самым счастливым. Быть может, потому, что Элиас сделал это в сознательном возрасте, повинуясь холодному расчету, а не огненным страстям, так присущим юношам? Вероятно. Но все равно, это замечательно, что все сложилось так, а не иначе.
Новые главы романа "Мистерия иллюзий" публикуются раз в неделю по пятницам.
Нравится роман? Поблагодарите Елену Саммонен денежным переводом с пометкой "Для Елены Саммонен".