Миша со слезами провожал свою команду в дорогу. Он очень хотел поехать с ребятами, но это было невозможно. Не смотря на то, что гипс с руки ему уже сняли, он должен был разрабатывать руку ещё в течение месяца. Плохо было то, что Миша никак не мог справиться с завистью. Он откровенно признался в этом брату, но брат был весь в предвкушении поездки и не придал словам брата значения.
– Держись брат, не кисни, я за тебя и за себя сыграю в Москве. Вот увидишь, мы в числе первых команд будем, – сказал ему перед самым отъездом Коля.
– Езжайте уже быстрее. Не могу тут стоять и смотреть, как вы все радуетесь, – ответил ему Миша.
К Мише подошёл тренер, сказал ему ободряющие слова, взъерошил его светлые вихры и скомандовал команде и её болельщицам садиться в автобус. Когда автобус тронулся в путь, Миша в очередной раз заплакал, но этого уже никто не увидел.
Работники детдома очень сочувствовали Мише, но помочь ничем не могли. Заведующая тоже пыталась поговорить с расстроенным мальчуганом, но он ей даже нагрубил в ответ, сказав, что не нужно к нему в душу лезть, и что он теперь никогда не простит Колю за то, что он втянул его в ту драку. Он даже попросил его перевести в другой детский дом, чтобы не видеть его больше. Заведующая только головой покачала. Она понимала, что Миша не может успокоиться из-за того, что все его друзья сейчас гуляют по Москве, а он вынужден со скукою слоняться по длинным коридорам жилого корпуса.
Наступил очередной день смотрин. В зал вошли ярко одетая женщина средних лет и представительный на вид мужчина. Они сели на предложенные им стулья и стали рассматривать детей, играющих в разные игры. Миша в это время сидел на подоконнике и, глядя в окно, думал свои невеселые думы. В отличие от других детей, он совсем не старался понравиться гостям, которые могли его усыновить, но именно он им и понравился. Мишу подозвала к себе заведующая, познакомила его с Алёной Викторовной и Станиславом Сергеевичем Воропаевыми. Они задавали ему разные вопросы, он нехотя отвечал на них. Последний их вопрос был, хочет ли он, чтобы они стали его мамой и папой, и согласен ли он навсегда переехать в их коттедж?
Ещё неделю назад он ни за что бы не согласился навсегда разлучиться с Колей, но сейчас он на столько был зол на брата за то, что он в трудный момент оставил его одного в детдоме, а сам там, в самой Москве и в соревнованиях участвует и на экскурсии ездит без него, что он с лёгкостью согласился стать сыном этих незнакомых ему тети и дяди.
Продолжение следует