Есть люди, которые живут со своими мыслями и своими внутренними процессами. Они полностью в них: сами с собой создают отношения, сами переживают, сами страдают.
…Человек идет по берегу океана, и не замечает его. Он не чувствует песок под ногами, не видит солнце, не слышит крик чаек.
Если у него рождаются дети, он не видит их, не замечает, как они нуждаются в нем, и какие они милые.
Человек идет на работу через парк, но не замечает деревьев, не слышит шелеста ветра, и не чувствует запаха листвы.
Или человек знает "как надо" создавать видимость того, что он чувствует, и он создает эту видимость, только внутри него пустота.
У него в голове…мама, которая стыдится его, и он хочет, чтобы мама перестала стыдиться.
У него в голове – папа, которому так хочется доказать, что он ценный и достоин уважения.
И так – всю жизнь.
Вся жизнь проходит так… безжизненно.
Важно, чтобы человек смог увидеть, как он живет в своих программах… безжизненных моделях делания, и не чувствует ничего.
Не чувствует себя, и не может проживать свою жизнь.
Его научили, или он научился, что проживать – это опасно, это больно, и это бессмысленно. Поэтому он злится, он недоумевает. Это иллюзия, что кто-то или за счет кого-то можно подкрутить, починить то, что поломалось, и тогда можно почувствовать себя обновленным и беззаботным.
Никто не может, ибо ни я не функция, ни он. Я – человек, и он – человек. Исцеление происходит через живой контакт, в котором тебя видят, слышат и замечают. В котором тебя отражают, и дают возможность проживать свое горе. Горе того, что ты так долго был функцией, и не чувствовал запаха океана, и шелест набежавшей волны. Горе того, что ты не жил.
Наша жизнь – это череда событий, которые мы, будучи живыми людьми, проживаем, и чувствуем. Именно чувства, которые мы переживаем в реальности, не в своей голове, наполняют нас глубиной, полнотой, которую мы ощущаем как смысл.
И, если этот контакт с реальностью удается, и если есть право чувствовать и проживать, жизнь наполняется ценностью, и каждый день становится памятным и важным.
