«Несчастный случай», который мы потеряли». Так я когда-то собирался назвать размышление о творческом пути этого коллектива. Начало девяностых в их исполнении было настолько многообещающим, что мы могли бы получить, грубо говоря, «Вежливый отказ» v2.0 (кстати, может, скоро в этом журнале дойдёт и до их альбомов). А достался нам в итоге протослепаков (конечно, «Несчастный случай» гораздо больше, чем просто протослепаков, но всё же). Тоже хорошо, ничего не скажешь, и в такой ипостаси ансамбль создал много классного. Но перспективы были куда богаче.
«Несчастный случай» официально существует с 1983 года, а в 1994 вышел первый альбом – «Троды плудов». Но я даже не знаю, стоит ли считать мгушно-квновские годы. С другой стороны, люди познакомились, творческое развитие шло, и полноценный студийный дебют немолодой группы, наверное, и вправду стал тродом плудов, но не в смысле релиза накопленного материала, а в смысле кристаллизации опыта.
«Как в общем-то следует из названия, это не продуманный концептуальный альбом, а попытка зафиксировать то, что накопилось у нас к началу девяностых. Накопилось, конечно, гораздо больше. Зафиксировать удалось только часть, – говорил о записи саксофонист Павел Мордюков, участник группы с 1984 года. – Альбом, наверное, самый эклектичный, непрофессиональный и неровный из всех альбомов НС. Но, на мой взгляд, он самый обаятельный и светлый».
Не согласен, товарищ Мордюков! Не согласен с частью о неровности. Да и насчёт светлого могу поспорить. Мне видится, что альбом достаточно глубоко для творчества такого характера забирается в тёмные углы, не снижая при этом лирической высоты. Сравним это с тучами на пути птицы, которые она не облетает, а летит сквозь. Впрочем, подобные сравнения – скверный метод.
А неровным альбом можно назвать разве что в хорошем смысле. Он, скорее, цветастый! Одна из самых пёстрых и калейдоскопических записей, что я слушал. И самое главное – почему эти строки сейчас и пишутся – это, на мой взгляд, цельное произведение, несмотря на всю его эклектику.
С первого же номера всё становится серьёзно. «Армагеддон» будто выплывает из воды, как и вся жизнь на Земле когда-то. Многочастная композиция с непостоянным ритмом – очень красиво. Она хорошо задаёт тон всему альбому. А ещё тут немного поют якобы на идише, но на деле эти слова ничего не означают. Тем не менее, ничего не означая, они играют свою роль.
В «Ouh, Baby!» мы видим другую особенность: жуткие строки подаются в атмосфере беззаботной песенки для исполнения в театральном фойе во время антракта. На мой взгляд, это ключевая атмосфера альбома – игра на контрасте мажорного и минорного. По-моему, на эту мнимую беззаботность хорошо работает многоголосье – и оно же, когда задумаешься, делает жуткую составляющую ещё более жуткой.
Как-то принято считать саксофон главным инструментом в «Несчастном случае» (может, моя выборка нерепрезентативна, но сложилось такое впечатление о впечатлении других слушателей). В этом альбоме, пожалуй, главную роль играют клавишные. Вот и третью песню альбома, «ЦПКиО» клавиши направляют в нужную сторону.
В идущей следом «16.45» – очень странная лирика. Для такого музыкального сопровождения – тем более. Хотя, что тут чему сопровождение? Всё же это не так называемый русский рок и не бардовская песня, где музыка сопровождает текст, и не какой-нибудь прогрессив или «АукцЫон», где наоборот (насчёт «АукцЫона»: Озеров сам признавался в сопровождающем характере его стихов).
Дальше альбом жестчает. Сначала довольно резкая «Hey, boy!» (и снова эти сочетания: мрачная лирика, многоголосье, рваное фортепиано), а потом «Собачий вальс», где гитара и саксофон просто дают жару, а клавиши таскают за ними рояль.
Аранжировки классные во всём альбоме, и особенно их автор Сергей Чекрыжов разошёлся как раз в «Собачьем вальсе». Композиция была бы идеальной, если бы не одно неожиданное «но»: мне кажется, лирика здесь немного проседает.
Между этими композициями есть ещё две. Но «Аркадий» слишком глубокая для меня вещь, чтобы говорить о ней в двух предложениях, а «Радио» – слишком хитовая. Я этот припев помню ещё с дачного детства, он был отбивкой к какой-то передаче на «Маяке». Так что отмечу лишь пару аспектов. Например, интересные решения в «Аркадии» – звучат только голоса людей и сверчков. Или то, что в «Радио» саксофон как бы в центре композиции, но игру снова определяет фортепиано.
Так что идём дальше. После «Собачьего вальса» мы получаем первый расслабон за весь альбом – разношёрстный блок из трёх композиций. «Запах пива» – первая, где не поёт Алексей Кортнев (за него – Мордюков), так что вместе с нами отдыхает и лидер. А затем ещё одна – «Инвалиды любви», где вовсю отрывается Валдис Пельш. Кстати, замечу здесь – потому что больше в тексте это некуда вставить – что вокал Кортнева, может, и не так профессионален, но мне лично нравится. Особенно в этом альбоме. И уж точно он оптимален для этих песен.
Потом расслабон становится газовым. Этим не очень музыкальным словом я хочу охарактеризовать песню «Прекрасная леди». Она мне всегда казалась странной композицией даже в этом странном альбоме. Правда, странна она только наполовину: второй фрагмент – вполне обычный для «Несчастного случая» изящный номер. Который подводит нас к кульминации «Тродов плудов».
«Уголочек неба» – возможно, лирический пик альбома. Такой простой рассказ о едва ощутимом. Фортепиано здесь отвечает за жёсткость холодной абстракции – чтобы мы не забывали, что это не тёплая и мягкая песенка. По-моему, музыкально это чуть ли не идеальная поп-песня. Всё тут есть, всё на месте, одно органично переходит в другое. Разве что для поп-песни «Уголочек неба» чересчур изыскан.
Заодно скажу, что это вторая композиция альбома, где что-то там шепчут на иностранном (правда, в «Армагеддоне», как мы уже заметили, идиш не настоящий). В этом случае – на латышском устами Пельша.
«Снег идёт» – второй лирический пик. Пожалуй, она всё же чуть менее пиковая, чем «Уголочек неба». Зато эта композиция берёт красотой простой мелодии. Намеренная бедность аранжировки здесь только на пользу. И опять в, казалось бы, простой и милой песне прячется ужас (в строках о волчатах, если что). В целом же «Снег идёт» минимальными средствами максимально являет нам круговерть быта и всего вообще вокруг и внутри нас. После двойного пика и решения такой масштабной задачи альбому самое время закончиться, он, по сути, и заканчивается. Наступает отходняк в виде бонус-треков. Но это жирный отходняк!
Жирным он становится в том числе благодаря саксофону в задорной «Машеньке» (уж тут-то он при попустительстве клавиш разгулялся!) и «Мельнике» – замечательном идиотическом обыгрыше Шуберта. Надо сказать, «Несчастный случай» весьма стильно закрывает свой спектакль.
Стильно – ключевое понятие. Стиль у «Несчастного случая» во всём. В том числе и в классной униформе тех лет – белых костюмах, в которых они не только сфотографировались для обложки альбома, но и выступали на сцене. Но главное, конечно, музыка. Мне всегда казалось и до сих пор кажется, что она особо ни на что не похожа в популярном сегменте. Может быть, мне не хватает знаний. Но я думаю, если даже мы ничего не можем сказать определённого о группе «Несчастный случай», и даже если мы многое потеряли, не увидев их движения по пути «Тродов плудов» и «Mein lieber Tanz» (второго альбома), мы точно знаем хотя бы то, что у «Несчастного случая» есть свой стиль, который виден и в сложных альбомах типа этого, и в простых камерных вещах вроде «Гоняясь за бизоном».
А этого уже немало.
Другие вольные размышления о музыке можно почитать здесь.