Для начала, надо, наверное, немножко рассказать о самом Вадике. Он чудесный и с ним всегда было, о чём поговорить. Во-первых, потому что раньше, до падения, он был жирным. Во-вторых, потому что у него не было отца. После падения отец у него так и не появился, кстати, так что Вадик по-прежнему чудесный собеседник.
То есть, ему можно в любой момент позвонить и сказать: «Привет, Вадик! Ты все такой же толстый и у тебя нет отца?» — и громко засмеяться в трубку.
А он скажет: «Совести у тебя, Катя, нет».
— «А знаешь, чего ещё нет, Вадик?»
— «Моего отца, лол».
Вот примерно так. Но вернемся к истории его удивительного падения. Хотела написать «взлета и падения», но кого я обманываю, какие взлеты у жирных?
Итак, Вадик, возвращаясь домой из нашей квартиры, решил несколько сократить путь и проделать его попой по перилам в подъезде. В этот момент что-то пошло не так и Вадик полетел с 4-го этажа на третий, затормозив головой о бетонные ступеньки.
Мы сидели дома, радуясь, что он свалил, и услышали страшный грохот (он был жирный, не забывайте). Степан Геннадьевич размеренно побежал на лестницу и я услышала крик: «Вадик упал!».
Я сразу начала ржать, потому что решила, что он как-то нелепо поскользнулся и растянулся на ступеньке, а теперь матерится. Кроме того, у него нет отца, так что при любом упоминании Вадика мне смешно.
Так что я бежала и смеялась, а когда выбежала на лестницу, увидела его ниже этажом, в луже крови, хрипящего и булькающего.
Перелом основания черепа, рёбра, проткнувшие легкие, перелом челюсти в двух местах, осколочный перелом височной кости, кровь, судороги, страшные звуки, наш шок, скорая, пригнавшая за 7 минут. Спасители.
Вадик умирал и его выносили. Он на глазах уходил, почти как его отец в свое время. Мы помогали тащить и со слезами на глазах просили его подать нам хоть какой-то знак. Хотя бы один знак, потому что к тому моменту он даже перестал булькать. И он подал.
Верный друг и отличный товарищ — перед тем, как впасть в кому, длившуюся затем 7 дней, Вадик внезапно открыл рот и сказал нам: «Идите нахуй».
Я не шучу. Он так и сказал и мы решили, что это его последние слова. Какая ирония.
P. S. Сейчас он важный и уважаемый, с двумя высшими, работает в банке и ездит на тачке за пару миллионов. Умудрился починить все свои повреждения. И больше не жирный — железяки на сломанных челюстях и недельная кома помогли пересмотреть свой рацион. И мы сидим тут с ним пьем какао.
«Вадик» — говорю я — «будешь чизкейк?».
— «Нет».
— «Про твоего отца ответ».
