В детстве нас отчего-то всегда брали на поминки и кладбища. Зачем? Что хотели нам, детям, показать? Однажды мы ехали с поминок, хотя идти было недалеко, Рамиль посадил нас - меня, кузину и двух пожилых родственниц в свою машину. Было жаркое лето, и солнце из окна голубого москвича гладило меня теплым лучом по загорелой коленке. Мы ехали молча, пока моя двоюродная бабушка, что была самой старшей в этой машине и ехала вместе со мной на заднем сидении, не откашлялась.
- В чем смысл бытия, Рамиль? - спросила она, держась рукой за подголовник переднего сидения, будто бы продолжая неоконченный разговор.
Он улыбнулся какой-то очень доброй улыбкой, простой, словно его спросили можно ли взять из бардачка конфеты.
- В бытии, Алима-апа.
- В бытии, - она легонько покачала головой и улыбнулась, будто увидела в незнакомом городе кого-то знакомого. Алима-апа сняла платок сразу же, как только мы вышли из дома, в котором проводились поминки, и сейчас ее чуть растрепанные седые волосы откину