Мой рассказ пойдет о графине Кастильоне, одной из... Неа, самой красивой женщине своего времени, с чем со вздохом соглашались даже самые преданные ее хейтерши. Первой топовой блогерше, чьи бесстыдные ноги проложили дорожку попе Ким Кардашьян и губам Маши Малиновской.
Можно быть некрасивой но счастливой. Как певица Гречка. Хотя общественное мнение приговаривает правообладательниц невыносимой красоты к наивысшим показателям по превышению прожиточного минимума равно как к коктейлю из эндорфинов вместо крови, на деле все частенько заканчивается горечью несбыточных надежд и крушением всех жизненных стартапов.
Виржиния Ольдоини, дочь итальянских аристократов, была отдана графу Кастильоне еще до ее семнадцатилетия.
Надо отметить, в те года девицы поспевали рано, пыхали горячей надеждой на любовные страдания лет с одиннадцати, а к пятнадцати наизусть знали все строки полной описи своего приданного.
Каждый уважающий себя бульварный роман второй половины 19 века начинался с приезда в Париж итальянской графини. Разнузданно-красивой и неэстетично-богатой.
Не удивлюсь, если эта эротическая фантазия пришла на ум тамошним писакам по явлении в городе порока юной Кастильоне.
Да и явилась-то не просто, а по делу : премьер Сардинии Камило Кавура изболелся сердцем за разъединенную Италию и придумал ее объединить. А как увидал ангелоподобную графиню с жаждой приключений и топ-менеджерских прибылей в глазах, так и воспылал стратегией.
В 1856 году Виржиния прибыла в Париж вместе со слугами, чемоданами, кучей суточных по всем карманам и мечтами о славе и поклонниках. Наполеон III, работавший тогда императором, был моментально покорен и что-то вечно искал, ползая в ногах у неотразимой, "спустившейся прямо с Олимпа" ( так велено было о ней говорить и восхищаться). Да она и впрямь была хороша. Невероятные прически и километры изысканных тканей, собранных в от кутюр. Режиссерские задатки, способность обставить каждое свое появление в лучших традициях фавориток французских королей. Умение эффектно подчеркнуть голубизну глаз, пшеничный оттенок волос и прочие рецессивные признаки гетерозиготных особей.
Париж ненавидел-обожал-падал штабелями ровно год. До покушения на Третьего. Следы преступников пахли итальянским парфюмом. Поэтому в подозреваемые записали всех итальянистых маэстро при французском дворе, впихнув в эту кучу и возмущенную графиню.
Будучи что-угодно-но-не-дурой, синьора Виржиния быстренько собрала чемоданы да и укатила на собственную виллу под Турином. Вспомнила о наличии маленького сына и забрала его от мужа. Уже бывшего. И почти разорившегося на нарядах своей благоверной.
В 1861 - второе пришествие в Париж. Район Пасси, мелкие шпионские подработки, блеск бриллиантов и ворох любовников. Сияние в обществе, правда, теперь уже в роли дамы полусвета - аристократические двери отныне захлопнулись перед носиком вздорной экс-богини.
Именно в этот момент она открывает для себя фотографию как искусство. Вообще женский фотографический портрет данного времени - вещь скучная и однообразная. Полагалось тревожно смотреть вдаль, либо в камеру, но с поволокой, чтоб как будто тот самый, на белом коне, вон там, транзитом от мечты к мечте. Эти исходные данные совсем не подходили к темпераменту энергичной графини.
С Пьером-Луи Пьерсоном, совладельцем самого шикарного парижского ателье "Майер и Пьерсон" сеньора Кастильоне познакомилась еще в 1856 году. Несколько банальных портретов. Неловкие позы, демонстрирующие скорее искусство парижских кутюрье.
Тандем сложился вначале 60-х. Когда Виржиния поселилась рядом с ателье и всерьез начала осваивать модельный бизнес. Аристократки, ненавидящие и презирающие самовлюбленную "Афродиту" невольно любовались и заказывали "карточки" а ля Кастильоне.
Вмешательство в политические игры больших парижских дяденек в очередной раз сделало ее разменной монетой в этой партии и вновь вышвырнуло из любимого Парижа. Франция зализывает раны после поражения в войне с Пруссией, графиня энергично использует многочисленные связи, организовывая встречу главы французов с Отто Бисмарком. Умирает ее бывший муж, а вскоре и сын, от оспы.
В 1872 году она возвращается в "столицу мира", где постепенно, шаг за шагом, погружается в пограничное состояние, входя в новую для себя роль городской сумасшедшей. Ненавидимой всеми и ненавидящей всех, покидающей дом лишь по ночам, укутанной в странные одежды и с лицом под густой черной вуалью.
Стены дома также приказывает затянуть черным крепом. Ибо в цветочных узорах стенной обивки чудится ей скрытая угроза и явственно различаются образы юных красавиц, смеющихся над ее старостью.
Вся энергия, весь творческий порыв направлен отныне на создание фотографических мини-шедевров. Вызывающие позы, голые ноги, фото со спины - нет, это не приравнивалось к порнографии. Это расценивалось как нечто худшее. Это могло привести к солидному тюремному сроку и конфискации остатков некогда блестящего состояния Кастильоне.
Периодически рассылала свои сэлфи бывшим друзьям и знакомым. Хаотично, без всякой системы. Иногда, когда тебе навязывают услугу, она и впрямь оказывается инвестицией в будущее.
Некоторые биографы пишут, что она умерла в нищете и безвестности. Однако, мсье Робер де Монтескью, поэт-символист, страстный поклонник таинственной графини, посвятил тринадцать лет своей жизни собирая коллекцию ее фотографий и факты для написания биографии прекрасной Виржини. Фотографий набралось почти 400 штук. А это значит, что Мадам могла оплачивать труды первого парижского фотопортретиста до самой смерти.
Сейчас фото Кастильоне переживают новый всплеск интереса, стоят немыслимых денег и изучаются во всех солидных художественных колледжах. Личность же графини вызывает яростные споры, осуждение, восхищение, удивление, ненависть и восторг. Все как она любила.