Когда Пугачёв сидел на Меновом дворе, праздные москвичи между обедом и вечером заезжали на него посмотреть, подхватить какое-нибуть от него слово, которое потом спешно развозили по городу. Один раз, некий симбирский дворянин, бежавший от Пугачёвских войск, тем спасшийся, приехал на него посмотреть и, видя его крепко привинченного на цепи, стал осыпать его укоризнами. Дворянин этот был очень дурён лицом, к тому же и без носа. Пугачёв, на него посмотрев. сказал: " Правда, много перевешал я вашего брата, но такой гнусной образины, признаюсь, не видывал!"
Когда Пугачёв сидел на Меновом дворе, праздные москвичи между обедом и вечером
заезжали на него посмотреть, подхватить какое-нибуть от него слово, которое потом спешно развозили по городу. Один раз, некий симбирский дворянин, бежавший от Пугачёвских войск, тем спасшийся, приехал на него посмотреть и, видя его крепко привинченного на цепи, стал осыпать его укоризнами. Дворянин этот был очень дурён лицом, к тому же и без носа. Пугачёв, на него посмотрев. сказал: " Правда, много перевешал я вашего брата, но такой гнусной образины, признаюсь, не видывал!"