Осознав, что его ждет, повар сорвал с рук перчатки и принялся судорожно выдавливать себе в рот жалкие капли сока.
- Уберите эту мерзость отсюда! - ревел Керр.
Сколько драгоценных капель попало в рот несчастного, Клаус так и не узнал. Он рывком схватив повара за шкирку и выволок из гостинной. Оставшийся один, Керр встал со своего места, взял бокал, пристально посмотрел на него сделал пару шагов по гостиной и сел обратно. Сначала Алан сделал маленький глоток. Немного покатав во рту жидкость, он проглотил её и улыбнулся. Несколько апельсинов стоили ему десяти процентов акций одной из его компаний. В мире до катастрофы он мог бы купить несколько сотен двадцатитонных контейнеров за эту же сумму.
Он сделал второй глоток и отставил бокал. Все его нетерпение испарилось и теперь он спокойно, с некоторой ленцой предавался наслаждению. Сейчас он развернет газету, прочтет сегодняшний курс акций, затем, не торопясь сделает еще глоток или...даже два. Вдруг он ощутил странную боль в животе. Не понимая, что происходит, попытался успокоиться и глубоко вдохнуть. “Должно быть реакция организма на натуральный продукт”, - подумал он и это оказалась последняя связная мысль в его голове. Дыхание сбилось, накатила слабость, мысли стали тугими, как каша. Собрав остатки сил он вытянул руку в сторону двери, однако отёк гортани позволил издать лишь невнятный хрип. Спустя минуту мультимиллиардер потерял сознание и умер.
Слуги были заняты своими делами, а Вайс в этот момент разбирался с поваром. Убивать его он, конечно, не собирался. Кое-как уладив этот вопрос, телохранитель вернулся в гостиную лишь за тем, чтобы обнаружить нанимателя мертвым. Тут же послали за врачом, который, осмотрев тело, выдал заключение - анафилактический шок, аллергеном, скорее всего, выступили апельсины.
Клаус задумчиво мерял шагами комнату.
“Какая ирония. Нанять дорогих телохранителей, потратить кучу денег на покупку и перевозку этих самых апельсинов, приказать убить человека из-за них же.. А ведь синтезированные наверняка не причинили бы ему вреда, но вот поди же, захотелось натуральных”.
Затем он остановился, бросил взгляд на недопитый сок и горку выжатых половинок. Насколько он помнил из историй детства, из них еще можно было сделать варенье. Так что, пожалуй, он оставит их на радость слугам. А вот что делать с оставшимся соком? Кощунственная мысль выпить самому даже не пришла ему в голову, все же отец не зря учил “не брать чужого”. Затем он представил, как даже из-за этих остатков начинаются торги, споры, как богачи вцепляются друг другу в глотки даже из-за этого жалкого глотка жидкости, которая скоро должна прийти в негодность, поскольку нет возможности её сохранить. Ему вдруг стало невыносимо мерзко, и повинуясь мимолетному порыву, он собрал всю эту возникшую внутри мерзость и выплюнул в бокал.
Уходя из комнаты, он на секунду задержался на так и не убранной соковыжималке. Клаус провел пальцем по металлической поверхности, собрал несколько капель. По его расчетам, он заработал именно на столько - не больше, не меньше.
- Недурно! - выдал он, облизав палец. Он впервые в жизни попробовал сок натурального фрукта.