Современная историческая наука, пройдя через множество ожесточенных дискуссий, которые продолжаются уже более двух последних десятилетий, склоняется к выводу о настоятельной необходимости комплексного и взвешенного рассмотрения проблем советского периода Отечественной истории с привлечением всего корпуса разнородных по своему составу источников.
В новом столетии стоит задача объективно оценить ушедший в прошлое XX век, покончить с политической ангажированностью, которая была характерна для этого противоречивого этапа нашей истории. В последнее время отчетливо проявляется тенденция к созданию концепции русской истории XX века, могущей обобщить непримиримые ранее противоречия. Это прослеживается и в рамках историографии Новейшего времени, касающихся голода 1932-1933 гг. на Северном Кавказе в целом, и на Кубани в частности. В научный оборот постепенно вводятся подлинные архивные документы, дающие возможность взвешенно оценить позицию властей, их попытки по противодействию создавшемуся, начиная с 1932 г. положению.
На сайте Центра документации новейшей истории Краснодарского края была приведена аналитическая подборка 174 архивных документов о хлебозаготовках и голоде на Кубани в 1932 - 1933 гг. [1] Приведем некоторые из них, датируемые весной 1932 года:
1. Постановление бюро Староминского райкома ВКП (б) об увеличении в районе посевной площади колосовых культур на 3000 га по колхозному сектору.15 марта 1932 г. Совершенно секретно.
Постановление принято во исполнение телеграммы крайкома ВКП (б). Посевную площадь яровой пшеницы решено увеличить на 3000 га за счет снижения посевов трав, кукурузы и огородов (приведены данные в разрезе сельсоветов). Обеспечить дополнительный посев пшеницы предлагалось «собрав семена в колхозах путем самообязательств и займа у колхозников» [2].
Фактически это означало насильственное изъятие продовольственных запасов и изъятие земли, бывших занятыми под огороды колхозников.
2. Постановление бюро Староминского райкома ВКП (б) об итогах сбора семенного материала и подготовки к севу. 30 марта 1932 г. Сов. секретно.
Отмечается, что сельсоветы и колхозы к севу не готовы, по району не собрано еще 19 000 ц семян пшеницы, «совершенно слабо проводится сбор семян по самообязательствам колхозников - собрано 777 ц, или 8,6 %, и единоличниками». Предлагаются различные организационные партийные мероприятия по обеспечению начала сева. Партийные ячейки, сельсоветы и правления колхозов предупреждаются о недопустимости обобществления приусадебных огородов колхозников. Райком поручает «оказать колхозникам полное содействие в запашке и засеве всех приусадебных огородов, в том числе бывших кулацких и пустырей» [3].
Здесь уже звучит тревога и понимание того, что личный огород является последним спасательным кругом, в голодное время.
3. Постановление бюро Староминского райкома ВКП (б) по телеграмме крайкома ВКП (б) о дополнительной заготовке хлеба. 28 апреля 1932 г. Совершенно секретно.
Постановили: «Дополнительный план хлебозаготовок 2 300 тонн пшеницы принять не можем. Выполнением плана сева колосовых исчерпаны все возможности вплоть до перечисления фуража и фондов общественного питания. Отдельные колхозы выезжают закупать хлеб в соседний Павловский район на продовольственные нужды» [4].
Здесь райком уже откровенно признает, что даже фонды общественного питания и фуражные фонды ушли на выполнение планов хлебозаготовок. Зерно добывается на стороне, причем не совсем законно, т.к. такого рода закупки были на тот момент запрещены.
ЧАСТЬ 1
ЧАСТЬ 2
ЧАСТЬ 3
ЧАСТЬ 4
МЫ В ВКОНТАКТЕ
