Они начали пропадать во вторник, сейчас четверг и меня наняли выследить похитителей. Меня зовут Джек Колтрейн, мне 46 и я - частный детектив.
В этом городе всегда шел дождь, даже до катастрофы, разделившей жизнь на до и после. Если это был не дождь, значит, снег с дождем или дождь со снегом, но небо было затянуто десятками оттенков серого, тёмно-синего и черного. Капли мерно стучали по полям шляпы и утяжеляли плащ. Прикуривать становилось все сложнее, зато фляжка не подводила. Странно, но я не из тех эстетов, которые называют современное синтетическое пойло эрзац-выпивкой. Закройте глаза, не вдыхайте маслянистый топливный запах и делайте глоток - вы даже не отличите синтетику от старого доброго бренди.
Они придут. Они всегда возвращаются на место преступления. Они голодны до этого адреналина, их возбуждает осознание того, что они могут быть пойманы. Они одинаковые.
Я занимался расследованиями киднэппинга и всего сопутствующего уже лет пятнадцать. Не могу толком вспомнить, потому что надоело считать после того, как стали нанимать на розыск всего, что считали родным. Вначале было унизительно брать деньги за поиск гребаной собаки, но когда хочется пить, курить и есть, выбор не особо большой. Частный детектив со стажем ищет собачек и кошечек. Сюрреализм. Хорошо, что после катастрофы животных стало меньше. Их сменили животные на двух ногах и я слабо от них отличаюсь.
Любовниц и ушедших жён искать проще - они оставляют след кредитных карт. Животные оставляют только след из мусора и грязи. И вот я их вижу. Они пришли, как я и думал. Вернулись за адреналином. И я не виню их голод. У них свои потребности, у меня свои.
Они перелезают через забор и я тушу сигарету, наклонившись к луже. Мне даже их немного жаль - они ещё не поняли, что за забор вернуться больше не смогут. Они подходят к яблоне, на которой осталось всего два яблока. Они голодны не адреналином, а натуральной едой. Они не привыкли к синтетике и идут на кражу.
Не в этот раз. Я громко кашлянул и навёл револьвер на парочку грабителей. Хозяин яблони заплатил мне достаточно, чтобы не приходилось задумываться о судьбе похитителей. Эти яблоки моему заказчику дороже умершей в прошлом году дочери и его я тоже не осуждаю. У него свои ценности. У меня свои. Щелчок, выстрел, снова щелчок, поворот барабана, выстрел. Два тела падают в грязь, поднимая брызги. Ничего личного. Просто работа.
Как говорил один персонаж старого кино: "Свет в конце тоннеля, это не рай, сынок. Это огненная вспышка из дула".
Теперь осталось дождаться труповозку.
Лезу за сигаретами, закуриваю. Просто работа.