Из дневника Ганса Иоахима Гриен.
Воинскую часть Гриена перебрасывают на фронт. Это происходит в декабре 1941 года. Солдат ещё полон оптимизма, его пока интересует пиво, еда, и женщины.
Однако его возмущает поведение немецких женщин, которые, по его мнению, порочат свою честь. Но чем ближе его часть от линии фронта, тем заметнее изменения характере его записей.
Теперь его больше интересуют не женщины, а тёплая одежда, и еда. Уже через месяц, его записи становится пессимистическими. Это всего лишь через месяц после того как он попал на Восточный фронт. Теперь у него лишь одно желание, побывать на родине.
« Долго мы бродили и одного магазина в другой, везде одинаково: купить ничего, курить тоже. Пиво похоже на воду. Единственное, что здесь можно достать - это сыр. Если хочешь покушать в кафе, ты можешь истратить колоссальное количество денег и не получить ничего порядочного, кроме двух кружек пива. Если бы тебе удалось получить больше пива, и ты имел бы возможность выпить дюжину кружек, то результат был бы один и тот же - ты бы остался трезв.
Единственным развлечением являются женщины. Прямо на улице они вешаются вам на шею. Однажды ко мне пристала одна женщина, и стала умолять, чтобы я пришёл к ней домой. Муж на фронте, уже полтора года он не имел отпуска. Она больше не в силах выносить этого.
У неё двое маленьких детей. Муж ее, вероятно, рискует жизнью, сражаюсь за свою семью. Жена для него, наверное, единственное утешение и опора в жизни. Он, безусловно, верит ей. Всюду, то же самое. По улице толпами ходят французские и испанские легионеры, А наши девушки и женщины не стыдятся общаться с ними. О, дорогая Родина!
Испанские легионеры пользуются всеобщей любовью у немецких солдат.
Заметно много раненых испанцев. Что особенно бросается в глаза, так это то, что все они раненые в левую руку или в левую кисть. Без этой части тела, правда, легко можно обойтись. Насколько справедливы мои догадки - трудно судить.»
(Похоже, испанские легионеры не очень рвались на фронт, и Гриен догадывается, что большинство ранений они нанесли себе сами.)
А потом Ганса Иоахима Гриен оказывается во фронтовой полосе, но еще не в окопах. Он жалуется на холода, и на то, что солдаты плохо одеты к морозам. Его раздражает воровство в тылу и огромное неравенство между простыми солдатами и офицерами
«Ясно только одно, что до начала зимы не удалось закончить этого похода. Каждый офицер, когда он выходит в столовую, или ещё куда, одевает валенки, тёплую шапку, меховую куртку. Точно также и унтер-офицеры. У каждого из них меховая куртка, даже тогда, когда они несут службу в помещении. Солдаты же, которым приходится нести службу на воздухе, должны замерзать. На передовых линиях они вообще не получают тёплых вещей.
Всё это так. Конечно, командование нельзя упрекнуть не в чём. Только вещи до передовых линий не доходят, всё остаётся позади. Мы ещё имеем возможность хорошо питаться, но этого нет на передовых. Почему? Всё остаётся в тылу и прибирается штабами.
Я сам лично мало вмешиваюсь в эти дела, но широкие массы, не имеющие достаточно кругозора, начинают жаловаться. Я не хочу сказать, что солдат бунтует, один немецкий солдат не восстанет, но брожение среди солдат наблюдается. Поход в Россию самый тяжёлый и трагический для нас.
Уже в конце января, вкусив прелести русской зимы и русской погоды, Гриен начинает задумываться о смерти. И это лишь начало 1942 года.
Позавчера температура упала до 47 градусов. Я обморозил себе руки, ноги и нос, а ведь ещё только январь! Служба страшно тяжёлая, до сумасшествия тяжела. Глубина снега достигает 60 см. Страшно тяготит то, что я не меня возможности помыться. Совершенно всё равно как погибать. Рано или поздно мы все подохнем. У меня только одно желание еще раз вернуться на родину здоровым, и пожить там нормально.
Коли этот его дневник попал в руки советских солдат, то это означает лишь одно: Запись в дневнике о том, что рано или поздно все подохнут, подтвердилась, но вот желание вернуться на родину - не сбылось.