- Ну… много чем. Пели песни, сидели у костра, ходили к одиноким старушкам…
- Как мародёры, да?
- Гм, не совсем, - я теряюсь и не знаю, о чём говорить: дальше углубляться в реалии пионерской организации, которую я краешком, хвостом, но застала, или аккуратно выяснять, откуда у сына такие широкие познания о повадках мародёров, и об этом слове – вообще.
А всё началось безобидно. Я всего лишь показала ребёнку старый советский фильм про старика Хоттабыча и пионера Вольку. Поняла – зря показала, рано. Пришлось слишком многое объяснять.
С пионерами – вообще тёмный лес. Если убрать идеологическую подоплёку, которую я уже не застала, чем они занимались? Что делали – мы? Помогали одинокой старушке, было дело. Весело было, в воздухе витала атмосфера командного духа, единства, дружбы и прочих не очень понятных, но волнующих флюид. Потом, правда, выяснилось, что «одинокая старушка» - родная тётка классной. Ну да ладно.
И мусор в парке на субботнике убирали. Целую одну аллею выгребли.
- А мы