23 (или 12 по ст. ст.) июля 1711 года был заключён Прутский мир, ставший результатом самого большого афронта Петра нашего Великого. Прямо скажем – поторопился царь «воевать турка»… возможно, то было некоторое «головокружение от успехов» после Полтавского триумфа?.. Впрочем – по порядку…
…Полтава имеет к этой истории самое прямое отношение – окопавшись после неё в Бендерах, битый Карл немедленно начнёт разжигать в Порте антироссийские настроения… надо сказать, слушали его вполуха – поскольку русский посол Толстой сидел в Константинополе ещё с 1701 года (тогда Пётр был осторожней, и войны на два фронта опасался) – сколько взяток было роздано, нам неведомо, но турки не рыпались (хотя их беспокоил недавно ставший нашим Азов). Помимо Карла интриговал французский посол (а также, разумеется, крымский хан!) – однако, всё могло бы обойтись… Пётр, в сущности, «нарвётся» – он постоянно требовал выгнать Карла (надо сказать, такое соглашение имелось – но уж слишком часто нервный султан Ахмед III менял визирей)… В конце концов, царь договорится до того, что станет пугать турок войной!.. Султан не мог позволить себе потерять лицо (тем более, что его прессовали вышеупомянутые личности) – и в ноябре 1710-го Порта объявляет войну первой!..
…Обрадованные крымцы (с казаками давно покойного Мазепы) немедленно ринутся на Украину и Кубань – но, в основном, будут отбиты. Главным событием кампании 1711 года и станет пресловутый Прутский поход – причём царь не только отправится лично, но и прихватит жену Екатерину (пока невенчанную)… его примеру последуют многие офицеры! (Как вскоре станет ясно, лучше бы они припасами запаслись). Итак, восьмидесятитысячная армия перешла Днестр, и двинулась к Дунаю… Пётр имел договорённости с валашским (это часть нынешней Румынии) и молдавским господарями – однако, первый из этих турецких вассалов оробеет… а второй, правда, прибудет – но только с горсткой всадников.
…Ни до какого Дуная наше войско не дойдёт – более того, уменьшится почти вдвое, добравшись до Прута… практически без единогобоестолкновения! Солдаты умирали от жажды, недоедания и жары…
Между тем, на горизонте замаячит вражеская кавалерия (в общей сложности, против русской армии окажется сто двадцать тысяч турок и семьдесят тысяч крымцев!..) Начнутся первые стычки – обнаружив себя в низине и окружённым сверху, Пётр предпримет довольно неудачный манёвр в поисках лучшей позиции – после чего окажется полностью прижатым к реке (к тому же на марше нас будут атаковать – и очень чувствительно).
…Раз за разом янычары бросаются на русские позиции – их отбивают, однако буквально через день становится ясно, что боеприпасы на исходе, а есть и вовсе нечего. (Как тут не вспомнить груз пресловутых офицерских жён – которые теперь с причитаниями путаются под ногами – турки подтянули артиллерию и палят из ста шестидесяти стволов!.. Сам царь, по воспоминаниям «…бегал взад и вперед по лагерю, бил себя в грудь и не мог выговорить ни слова»).
…Тем не менее – выговорил: просить мира!.. (Но в случае отказа – идти на прорыв и биться «…не на живот, а на смерть, никого не милуя, и ни у кого не прося пощады!») Визирь Балтаджи Мехмед-паша парламентёров слушать не станет – и скомандует очередное наступление… но тут поднимут шум янычары – им, изрядно потрёпанным в предыдущих боях, русское предложение очень даже понравилось. (К тому же наши пригрозили встречной атакой). Переговоры начались…
Пётр был готов, что называется, «на всё» – возвращал туркам Азов и земли вокруг него; возвращал шведам все северные завоевания (кроме недостроенного Петербурга – за него царь отдавал Псков!..)
…Однако, выйдет не так страшно… визирь запросит Азов – а ещё потребует разорить Таганрог (он будет восстановлен только в 70-х годах) – и, наконец, пропустить Карла восвояси. (Судя по последнему условию, туркам на короля было, в сущности, наплевать – Пётр сильно переоценил его значимость… Кстати, когда Карл в этот же день примчится из Бендер и начнёт требовать «продолжения банкета», Мехмед-паша его осадит: тебе надо – ты и нападай, а у нас договор…)
P.S. …Визирю была обещана взятка в сто пятьдесят тысяч… считается, что будущая императрица отдала под это дело все свои драгоценности, но современники свидетельствуют: в критический момент Екатерина Алексеевна просто раздаст побрякушки на хранение свите – а потом получит обратно…Так или иначе – Мехмед-паша не получит ничего!.. Сначала он опасался свидетеля – крымского хана (или банально не хотел делиться) – а вскоре, из-за козней мстительного Карла, визиря уволят – и даже, вроде бы, казнят.
P.P.S. …Азов будет возвращён ровно через четверть века – усилиями храброго фельдмаршала Ласси – и уже навсегда. Впрочем, это – совсем другая история.