Светлана Беляева
Наполненная статуя Будды символизирует просветленный аспект тела, речи и ума Будды. Интервью с путешествующим учителем Ханной Раймер.
Ханна, расскажи, как и почему ты решила заниматься наполнением статуй.
Ханна Раймер: Все началось почти сразу после принятия Прибежища у Ламы Оле в 1990 году. Я тогда впервые увидела буддийские статуи вблизи, так сказать, «лицом к лицу». Моя первая профессия — ювелирное дело. Я получила ее в академии под Франкфуртом, где научилась работе с золотом и серебром, литью и даже немного кузнечному делу. Так что тогда я смотрела на статуи, как ремесленник, и поставила им не очень-то хорошие отметки. Сегодня я смотрю на них совершенно другими глазами. Но желание заботиться о статуях возникло уже тогда. Я начала все выяснять, сначала у друзей, которые дольше были в Дхарме, и, конечно, у Ламы Оле. Он отправил меня к Лопёну Цечу Ринпоче и Ламе Тёнзангу. Вскоре я услышала поучения Лопёна Цечу, в которых он подробно говорил о статуях. Эти поучения глубоко тронули меня. Например, он сказал: «Статуи — это дворцы для Будд». Я захотела понять это всем сердцем, потому что в тот момент я при всем желании не могла разглядеть дворцов в статуях.
От кого, кроме Лопёна Цечу, ты получала объяснения и наставления?
Х.Р.: Осенью 1991 года я получила поучения от Ламы Тёнзанга. Он в очередной раз приезжал во Франкфурт, и мне очень повезло, что его переводили с тибетского непосредственно на немецкий. И еще одна удача заключалась в том, что я должна была записывать все, что он мне тогда объяснял. Эти записи я так тщательно спрятала, что нашла их только в 1999 году перед инаугурацией ступы в Шварценберге. Все остальные объяснения, поучения и передачи я получала напрямую от лам и не должна была ничего записывать. После Цечу Ринпоче самым важным учителем была для меня Ханна Нидал. Она хотела, чтобы в будущем «наполнение статуй» — то, как видел эту сферу буддийской деятельности Лопён Цечу Ринпоче, — заняло прочное место в работе наших центров, чтобы поучения сохранялись и передавались дальше.
Незадолго до своей смерти она взяла с меня обещание придерживаться поучений Лопёна Цечу Рин-поче. Осенью 2006 года в Граце я впервые встретила Шераба Гьялцена Ринпоче. Я хотела у него спросить только одно: могу ли я в будущем обращаться к нему с вопросами о статуях. Он засмеялся, как будто ожидал этого, и подробно «допросил» меня: чему, где и у кого я училась, как я делаю свою работу. Мой маленький вопрос превратился в разговор на пару часов. Он постоянно повторял, что Лопён Цечу Ринпоче был великим мастером медитации, и мне очень повезло, что я получала от него поучения. Потом мы вместе заполнили одну статую, и в конце он благословил меня на будущую работу.
Нечто похожее произошло во время встречи с Мипамом Ринпоче, отцом Кармапы. Он тоже хотел все точно знать и настоятельно рекомендовал применять все, чему я научилась у Лопёна Цечу, выполнять то, что он мне поручил, и постоянно держать его в сердце. Мипам Ринпоче сказал, что будет делать для этого пожелания каждый день. Его благословение меня глубоко тронуло.
Спустя некоторое время у нас в гостях был Шамар Ринпоче. Он, конечно, увидел мастерскую, которую я, по настоятельному совету Ханны, устроила посреди своей гостиной. Он дотошно расспросил меня, чем я занимаюсь, и проверил мои знания. Потом он дал мне разные советы и сказал: «Ты делаешь хорошую работу, продолжай!»
Похожим образом, но еще более глубоко затронула меня встреча с Семнадцатым Кармапой, который посетил Будда-мастерскую в Касселе в 2007 году. Он тоже спрашивал о моей работе и основательно меня проверял. Затем дал глубокие поучения, которые кардинально изменили мое понимание и придали еще больше уверенности в практике подготовки и наполнения статуй.
Какой видит твою работу Лама Оле?
Х.Р.: Его пожелание очень простое: мы должны наполнять статуи в его центрах, применяя поучения, которые дал Лопён Цечу. Эти поучения точно соответствуют наставлениям Первого Кармапы, на которых основывается метод Карма Камцанг и которые очень подробно комментировал Первый Джамгён Конгтрул Ринпоче. По совету Ламы Оле в 2004 году я впервые поехала в Австрию наполнять статуи — прежде всего статуи центров. Приблизительно в то же время я получила разрешение передавать поучения другим. Так появились (во многом благодаря инициативе Ханны Нидал) Ханна из Имменштадта, Моника из Вены, Света из Санкт-Петербурга, Даша из Киева, Анна из Будапешта и Софи из Гамбурга. Я передаю им информацию и свой опыт на курсах и ретритах, или во время работы у себя дома. Мы также работаем с текстами, проясняем одни вопросы и задаем ламам другие. Каждый из нас, в свою очередь, проводит курсы, и мы все постоянно на связи.
Ты наполняешь только статуи, принадлежащие центрам? Должна ли статуя быть красивой, соответствовать каким-то критериям?
Х.Р.: Конечно, я наполняю также и статуи наших друзей в Дхарме. Чтобы мы могли назвать статую самой красивой, должно совпасть очень много факторов и условий. Было бы прекрасно, если бы люди приобретали только хорошие статуи, но это не всегда возможно. И если у кого-то есть желание наполнить свою статую, я ни в коем случае не буду этому препятствовать из-за того, что статуя не очень красивая или какие-то детали не совершенны. Здесь самое важное — желание ее наполнить.
Как-то Ханна Нидал сказала, что на алтаре не должны стоять пустые статуи и что в ожидании полного наполнения у нее на спине или внутри должен быть небольшой пакетик или «защитник». Так ли это?
Х.Р.: Это правда, статуи не должны стоять пустыми на алтаре. Пакетики и «защитники», которые приклеиваются сзади на спину или закладываются внутрь, — это своего рода первая защита. Статуи — это дворцы, и, наполняя их, мы как бы обставляем дворец. Скрученные мантры символизируют поучения Будды. Кроме того, там находится Древо Прибежища, которое символизирует жизнь Будды Шакьямуни, мандалу Будда-аспекта и т.д. Скрученные мантры, реликвии и драгоценности закладываются в определенном порядке, и все это сопровождается хорошими пожеланиями, медитациями и произнесением мантр. Благодаря этому создается поле силы, которое приводится в действие благословением Ламы. Оно работает и действует примерно так же, как поле силы ступы.
Что закладывается в статую и откуда берутся эти вещи для наполнения?
Х.Р.: Это зависит от имеющихся условий. Сейчас у нас очень хорошая ситуация, и с нашими средствами мы можем наилучшим образом использовать поучения. У нас есть шафран, сандаловое дерево, драгоценные благовония и все, что нужно для скручивания мантр. У нас есть также дхармические драгоценности, реликвии и т.д. Важно, чтобы мы с радостью и преданностью использовали все наши возможности и знания для наполнения статуй. Все драгоценности и реликвии, которые я закладываю в статуи, благословлены Кармапой.
Если статуя красивая и правильная по внешнему виду и уже при первом взгляде на нее ощущаешь вдохновение, то насколько важно, чтобы она была еще и наполнена?
Х.Р.: Изготовление статуй в Непале становится очень коммерческим, а качество и знание теряются. Статуй, которые соответствовали бы всем условиям, очень немного. Поэтому я радуюсь, когда могу наполнить чудесно сделанную статую, где все аспекты и атрибуты переданы правильно, а сама она еще и прекрасно отлита. Но статуи действуют не только на внешнем уровне. Наполненные статуи оставляют впечатления в нашем уме.
В чем практический смысл самого факта наполнения? Разве не достаточно просто видеть перед собой красивую форму, чтобы медитировать?
Х.Р.: Для медитации важна сначала внешняя форма, так как нам проще запомнить ее визуально. Но наполненная статуя Будды значит намного больше: она символизирует просветленный аспект тела, речи и ума Будды. Речь, к примеру, представлена особой последовательностью заполнения статуи скрученными мантрами. Благодаря этому ум постоянно находится в контакте с поучениями Будды, более или менее сознательно. И это оказывает воздействие на нашу медитацию: мы все время находимся в поле силы Будды.
Есть ли отличие между статуей, используемой для практики, и статуей, служащей для украшения интерьера?
Х.Р.: В принципе нет. Статуи — это не просто красивые формы из металла, это Будды. Люди, которые их видят таким образом, каждый раз контактируют с просветленными полями силы. Наполненные же Будды, несущие благословение Ламы, — особенно мощные. Они работают как усилитель. Медитируя, мы еще и открываемся этим полям силы и получаем благословение и пользу.
Почему статуи не продаются сразу же наполненными?
Х.Р.: Это не принято. Статуи придают стабильность и силу тем местам, где они находятся. Они — подлинные якоря и несут в себе очень много благословения, а благословение и поля силы не продаются. Это — подарки Будд и наших лам. Но бывают случаи, когда Лама решает, что какая-нибудь наполненная статуя принесет больше пользы на каком-то конкретном месте.
Есть ли отличия в наполнении, в зависимости от того, кому статуя принадлежит — центру или частному лицу?
Х.Р.: Да, кое-какие отличия есть. Само наполнение, в принципе, остается без изменений: например, порядок заполнения статуи скрученными мантрами остается прежним. Но внутри «центровской» статуи всегда очень много благословленных вещей и драгоценностей, и от нее исходит хорошо ощутимое воздействие полей силы. Кроме того, тот, кто ее наполняет, делает много хороших пожеланий — для конкретного центра и людей, которые в него приходят. Пожелания — очень важный аспект нашей работы. Мы всегда помним, что в центр приходят разные люди, — некоторые впервые, — и впечатление, которое остается у них в уме, наверняка будет хорошим, если их привлечет правильно и наилучшим образом наполненная статуя. Это происходит почти неосознанно, на уровне переживания, когда у человека возникает такое чувство: «Этот Будда очень красивый, он мне нравится!».
Расскажи о традиционной последовательности изготовления статуй. Правильно ли сначала благословлять ее, а потом наполнять?
Х.Р.: Сначала статуя формируется и отливается. К заключительным литейным работам относится основательное очищение от остатков литья, копоти и шамота (огнеупорной глины). Очень часто нам приходится делать это самим. Собственно наполнение начинается, когда мы совершаем духовные очищения водой с шафраном, потом статуя наполняется в соответствии с поучениями и закрывается. Только после этого ее расписывают, кульминацией чего является «открытие глаз». Когда все это есть, лама благословляет статую и активизирует поле силы. Но придерживаться этой последовательности удается не всегда.
По просьбе Ламы Оле и Ханны ты уже провела в России четыре курса. Расскажи, какими они были?
Х.Р.: Курс в Карелии был очень интенсивным. Света пригласила друзей из разных городов России и Украины, которые хотят, чтобы наполнение статуй стало частью деятельности наших центров. На этом курсе со статуями произошло, наверное, все, что только может произойти во время подобной работы. Таким образом, у нас все время была возможность применять поучения и наши технические ноу-хау. У Светы было очень много вопросов и хороших идей. Мы работали практически день и ночь и в конце курса поняли, что вскоре нам нужно будет снова встретиться — чтобы продолжить обучение, проанализировать и обобщить весь материал. Поэтому я снова приехала в Россию в мае, на этот раз в Пятигорск, и курс был таким же насыщенным, как в Карелии. Когда он закончился, был страшный ливень с лучезарной светящейся радугой. И на обратном пути в Москву, когда мы подводили итоги в поезде, нас больше часа сопровождала радуга. Лама Оле расценил это как хороший знак. В том же году, в ноябре, был курс в украинском Луганске, а в мае 2008 года мы с тридцатью друзьями провели ретрит в Аскате. Следующий пройдет в мае 2009 года в Нижнем Новгороде. Для меня это огромная радость — видеть, как Будды проявляют свою активность в России.
Вопросы задавала Светлана Беляева
Перевод с немецкого: Александра Фукс
Опубликовано в журнале «Буддизм.ru», N 15, 2009 г.
Подробнее о буддизме вы можете узнать на сайте www.buddhism.ru