Британская империя могла бы гордиться весьма безболезненным для себя окончанием Первой мировой войны. Туманный Альбион оказался в числе победителей, избежав распада своей колониальной державы и мучительных революций, которые стали непременным уделом проигравших. Англичане также не понесли таких внушительных потерь в людях, какие приобрела по итогам четырехлетней борьбы континентальная Франция. Экономика также сохранила некоторый запас прочности. Все вышеперечисленное позволило бриттам вести более активную и агрессивную политику по отношению к большевикам.
Много лет Великобритания была однозначным противником Российской империи — в основном, конечно, не в открытых вооруженных конфликтах (хотя случалось и такое, Крымская война не даст соврать), но в экономическом и политическом аспектах. Владычица морей опасалась расширения границ России в Средней Азии и на Балканах, стремилась всячески вставлять палки в колеса этому процессу. Строго говоря, лишь угроза кайзеровской Германии заставила Россию и Англию временно стать «друзьями». Но война закончилась, самодержавная империя русских царей рухнула и бритты решили воспользоваться удачей и усугубить этот процесс. Ни в коем случае не дать большевикам, либо иной силе собрать куски распадающегося государства. Менее радикальными в этом отношении были французы во главе с политиком Жоржем Клемансо — они на полном серьезе опасались возрождения Германии и потому искали противовес ей на востоке.
С другой стороны, массовое применение своих собственных войск англичане очень быстро исключили — они увидели неудачный пример немцев, силы которых поддались влиянию социалистических агитаторов и довольно быстро разложились. А потом, вернувшись домой, устроили свою собственную Революцию — с баварскими колбасками и Розой Люксембург. Великобритания же ограничилась использованием своих вооруженных сил на окраинах бывшей Российской империи. Зато немало помогла белогвардейским армиям — вооружением, обмундированием, отдельными добровольцами-специалистами. Поддерживали англосаксы и национальные правительства отколовшихся от России небольших государственных образований — Польши, Финляндии, стран Закавказья и Прибалтики.
Особенно ретивым борцом с большевизмом показал себя Уинстон Черчилль, он полагал, что Россия сама по себе слишком велика, богата ресурсами, непредсказуема и при любой более-менее адекватной власти будет представлять для островитян угрозу. Коммунистов же британский политик хотел уничтожить «на ранней стадии созревания», покуда эта идеология не распространилась на иные страны. Кроме того, Черчилль был одним из авторов концепции, по которой «фрицы» должны будут через некоторое время пойти воевать с «иванами» и наоборот.
Но разойтись на полную катушку Британия, стоит отметить, так и не смогла. Английский лидер того времени, премьер министр Ллойд Джордж, понимал, что дальнейшее вмешательство в дела охваченной междоусобной борьбой России чревато большими экономическими потерями и недовольством немалой части английского общества. Кроме того, у британцев открылись широкие перспективы на Ближнем Востоке, который после падения Германской и Османской империй остался без присмотра. Потому англичане с 1919 года переходят к тактике «третейского судьи», они стремятся добиться начала успешных переговоров между большевиками и их политическими противниками. Но победы Красной армии вносят свою лепту в эту стратегию англичан. В какой-то момент британцы решают, что худой мир лучше доброй ссоры и отказываются от поддержки остатков белого движения окончательно. Собственно, произошло это в 1920 году — барон Врангель и его Русская армия в Крыму никакого профита от английской власти не получили... С вами вел беседу Темный историк, подписывайтесь на канал и вступайте в мое сообщество в соцсети Вконтакте. Ставьте лайки статье, если она пришлась вам по вкусу.