Сумеречный лес не хотел отпускать меня. Он цеплялся за подол моей юбки колючими травами, он путался в моих волосах сосновыми иголками и пушинкми, он бросался в меня шишками и сухими ветками. Лес ставил капканы из зарослей перекати-поле и преграждал мне дорогу размашистыми исполинами дурных колючих акаций, самовольно и нагло отвоевавших себе место под солнцем среди ровных рядов сосновой лесопосадки. Лес манил меня ароматами сырой земли и хвои, одурманивал запахом луговых трав и завлекал аппетитным духом грибов. Он отправил за мной армию своих верных солдат и теперь самые храбрые из них, самые шустрые лесные муравейчики ползут по моим ногам и больно пощипывают кожу. Лес всячески пытался удержать меня в себе и погружал в воспоминания.
Вот мне шесть и мы с мамой находим в траве лесополосы ёжика. А потом набираем полные ведра маслят, рыжиков и сыроежек. Я слезно прошу забрать ёжика домой, но бедолага к своему счастью успевает скрыться в высоких зарослях.
Вот мне лет восемь и мы играем в этом лесу на развалинах каких-то кирпичей в куклы. Меняемся игрушками и устраиваем первые дуэли за право определить, кто же будет владеть самым красивым крошечным кукольным домиком.
Вот мне одиннадцать - и мы, разодетые в самые безумные наряды из штор и старых тряпок бежим среди деревьев в грозу и останавливаемся на перекрестке двух тропинок. Вызывать ведьм. Мы со знанием дела готовим зелье и проводим только что выдуманный обряд, а потом зарываем свои сокровища и записки с желаниями под большой сосной. Гремит гром и мы, решив, что это знак - испуганно убегаем.
Двенадцать, и я с ужасом вспоминаю, как стали рубить этот лес, чтобы построить новую линию электропередач и провести газ. И с радостью - сколько было сосновых веток и потом - шалашей, из них же построенных. А как высоко и красиво потом горели сухие сосновые лапы! Костры до неба полыхали и взрывались снопами искр, летящих в разные стороны.
А тут мне четырнадцать и я пишу золотой краской на будке старой скважины название любимой рок-группы.
Пятнадцать. Мы с подругой идем за дровами и я тяну за сухую ветку старой сосны. Сосна падает вся, с корнем. Четыре часа мы вдвоем тащим добычу домой и все лето она служит нам теплом и светом для нашего очага.
Шестнадцать? Я иду по тропинке и вдруг останавливаюсь. Ложусь на землю и долго смотрю в летнее небо сквозь паутину сосновых лап. Вдруг с соседнего дерева слетает сова и усаживается рядом со мной, подслеповато щурясь в дневном свете и прикрывая голову крылом.
Восемнадцать, девятнадцать, двадцать - бесконечные прогулки и раздумья. Внутренние диалоги и споры.
Двадцать один, двадцать два, двадцать три... ...двадцать восемь - родина, исток, родные края, вдали от которых волнами накатывают воспоминания, а в момент возвращения - всегда радостная встреча с горчинкой тоски и комом в горле:
- Ты изменился.
- Ты тоже.
Сумеречный лес не отпускает меня.
