На Каннском кинофестивале выиграла какая-то благодушная размазня
Есть что-то глубоко символичное, что в год, когда Каннский кинофестиваль по-стариковски и как будто по пьяни сцепился с Netflix, там выиграло беззубое и доброе кино, которое к фаворитам почти никто не причислял (при живом-то «Пылающем»). С другой стороны - Канны последние лет пять старательно выбирают какую-то туфту, скорее, награждая за заслуги, чем мечтая оформить какой-то модный тренд.
С «Магазинными воришками» же всё ещё интереснее: во-первых, это кино в жанре «у режиссера есть мысль, и он её думает». Папа с сыном возвращаются из магазина, где задорно натырили немного еды. Работа у родителей сложная-пролетарская (папа на стройке, мать в поле - или типа того), а кормить надо не только сына, но и бабушку с девочкой-подростком, которая подрабатывает в каком-то заведении эротического толка. По пути отец и сын подбирают в чужом дворе девочку и ведут её кормиться, а когда придет время девочку возвращать - мама заупрямиться, дескать, дома её не любят, давай оставим. В принципе, уже тут понятно, что Корээда хочет порассуждать о том, что же такое настоящая семья, но дальше мысли, что забота важнее биологии, он за два часа не продвинется (ну разве что всплывут всякие веселые подробности касательно «семьи», где всё не то, чем кажется).
Стоит отдать мастеру должное (Корээда успел наснимать почти два десятка картин), «Магазинные воришки» совсем не выглядят чернухой про разномастную семейку людей за чертой бедности: легко представить благостное аниме, снятое на ту же тему (с этим виртуозно мог бы справиться Миядзаки). Используя как бы детскую оптику (которая при этом включает неловкий секс), Корээда, с одной стороны, совершает акт демаргинализации того слоя японского населения, которое абсолютно не защищено от законов рынка и собственной страны, с другой - обесценивает большинство возможных конфликтов, превращая повествование в какой-то бесконечный поток патоки, где все изображают из себя добрых и понимающих (или, что еще хуже, реально ими являются).
Вместе с тем Корээда умудряется использовать приемы недобросоветстного дока, давая какие-то животрепещущие детали (например, одна из сцен у него обрывается на моменте, когда старушка начинает жевать кожуру от мандарина) just for effect. Впрочем, это, как говорят, почерк: мэтр известен тем, что ради славной мысли и эмоции не пожалеет ни старушку, ни ребенка (это в фильме, в общем, чаша сия не минует обоих).
В общем, кино не то чтобы безобразное, но достаточно незамысловатое и по-плохому манипулятивное, хотя в иных сюжетных ячейках Корээда старается показать, как в запрограммированном социальном одиночестве, которое уготовано сиротам, старикам и людям вне брака, жители города забывают какие-то базовые вещи вроде человеческого тепла, а потому вынуждены его как-то симулировать: посещая ли странные заведения, где девушки гладят себя, или же придумывая себе фиктивную, но достаточно счастливую даже в сложных обстоятельствах семью.
И это душевное взаимопонимание, конечно, лучше пресловутой формулы, что матерью можно стать, только родив, которое в финале изрекает полицейская. Но все эти виньетки, как и фокусы с именами, показывающие, как люди хотят быть кем-то другим, более успешным или еще не безнадежным («отец» отдает «сыну» свое настоящее имя), не отменяют того, что в Каннах победила бессовестная двухчасовая мудянка.
Канал «Тинтина вечно заносит в склепы» — кино, театр, комиксы и снова кино