Наши ДНК - это гигантские молекулы, состоящие из пар нуклеотидных оснований, поэтому неудивительно, что они часто повреждаются. Чаще всего встречается повреждение, при котором у цитозина кто-нибудь из пробегающих мимо молекул случайно (или неслучайно?) отрывает аминогруппу (NH₂). Таким образом, в молекуле ДНК вместо цитозина вдруг оказывается урацил, который там быть никак не должен (урацил должен находиться в РНК). Это очень плохо для ДНК, если в ней вдруг окажется урацил, ведь специальные ферменты, которые активно работают с РНК, редактируют их, кромсают по-разному и склеивают, могут наброситься на ДНК, приняв ее за РНК, после чего от нашего генома останутся только хаотично нарезанные и склеенные фрагменты...
Конечно, у нас для решения этой проблемы имеются и такие ферменты, которые очень быстро обнаруживают повреждение, выкусывают и выкидывают на помойку урацил и вставляют на это место цитозин. В каждой клетке за сутки таких операций производится до 10 тысяч!
Кроме этой, существует еще с десяток других типов повреждений ДНК, например выпадение нуклеотида, двойной разрыв нитей ДНК в хромосоме и др. И для каждого типа повреждений есть свои корректирующие ферменты.
Из этого следует один важный вывод для археологов: ведь после смерти живого организма заканчивается приток кислорода, а значит в том числе и корректирующие ферменты перестают получать энергию и больше не могут восстанавливать ДНК. Так что ДНК начинает бесконтрольно разрушаться, плюс к этому добавляются процессы разложения, в результате которых также молекулы начинают разрушаться. Кроме того, разрушаются клеточные и внутриклеточные мембраны, и те ферменты, которые предназначены для уничтожения враждебных вирусных и бактериальных ДНК, смешиваются с собственной ДНК клетки, и они тоже успевают сильно повредить ДНК.
Помимо этого начинается бесконтрольный рост микроорганизмов - в основном тех, которые обитают в кишечнике и легких, и их ДНК также активно перемешивается с ДНК организма.
Поэтому составить по мелким кусочкам ДНК динозавра, жившего 100 млн лет назад, да хотя бы неандертальца, жившего 30 тыс лет назад, - это очень трудная задача. В этом нам помогает тот факт, что в каждой из 80 триллионов наших клеток содержится один и тот же набор ДНК - как ядерной, так и митохондриальной, поэтому статистическая обработка найденных останков ДНК помогает нам в конце концов восстановить геном древнего организма.
