На день рождения Маяковского - стильный текст из телеграм-канала "Республика Фиуме", с политической стороны - мура, а вот с эстетический - на пять баллов:
"Во всей русской истории я не знаю лучшего человека, чем Владимир Владимирович Маяковский. Со всеми его недостатками и слабостями поэта (не поэтическими слабостями- таковых не было) - он носитель всех самых важных лично для меня качеств. Он был бесстрашным. Был бескомпромиссным новатором. Был стильным мужчиной. Был, наконец, верным совершенно невероятной для наших широт самурайской верностью - верен всему, чему однажды присягнул. И он умел делать со словами то, чего не умел делать никто.
Я до сих пор помню то ощущение чуда, которое накрыло меня, когда я, подростком, открыл томик его ранних стихов. Господи, - думал я, - Господи, вот так можно писать, ВОТ ТАК...
Маяковский был верен двоим: Лиле Брик и Советскому государству. Лиле он, по обоюдному согласию, изменял- но всегда возвращался, как неизменно возвращался в Москву из парижей и нью-йорков. Тому самому государству, которому он присягнул однажды, он дал самое ценное, что мог дать: новый язык. Все эти нелепые аббревиатуры, неуклюжие названия ведомств, вся неприглядная советская бытовуха - всему этому он своим стихом дал легитимность, поставил на одну из полочек вечности.
В свое время многие интеллигенты подсуетились в деле возведения СССР, многие подбрасывали в топку паровоза, по мере сил, дровишки, и заигрывали с растущей зверушкой. Но когда из зверушки вырос монстр и оскалился на на них своим тоталитарным оскалом - разбежались почти все. Все, как оказалось, "не хотели", и "не это имели в виду". Он остался. Он всегда знал, что имел в виду, он остался с монстром лицо к лицу, и ответил за каждую строчку, за "лубянскую лапу ЧеКа", за "товарища Дзержинского", за октябрь с его "огнеперым крылом". И всем тем, кто метался потом, кто переобувался в воздухе, кто канючил про "мне пришлось", и "у меня не было выбора", он, его памятники, его стихи остались вечным напоминанием. Выбор есть. Ваше слово, товарищ маузер.
Он поступил так, потому что был самураем. Но я никогда не осмелился бы пискнуть хоть полслова, если бы он поступил иначе. Если б остался в Париже с Яковлевой, если бы предал то прекрасное государство героев, которое сам придумал и которого он в итоге остался единственным жителем. Я был бы счастлив, потому что мысль о том, что мозг, в которой родились "облако в штанах" и "во весь голос", этот бесценный мозг можно было погасить одним выстрелом - от мысли этой больно, даже спустя столько лет. Наверное, потому что я не герой.
Век XX-ый.
Воскресить кого б?
Маяковский вот...
поищем ярче лица, -
недостаточно поэт красив.
Крикну я
вот с этой
с нынешней страницы:
не листай страницы!
Воскреси!
Химик ли, физик ли, или Господь Бог, в которого умерший не верил - услышь однажды, и воскреси человека, который был сплошным, бесконечным, сияющим чудом."
Мой канал в Телеграме - @apesotskiy
