Деревня - кормилица, деревня всегда сытая. Такое можно слышать довольно таки часто, но бывали в нашей истории моменты когда деревня не могла прокормить даже себя.
Кто помнит людей старшего возраста, тот наверняка замечал как бережно старики относились к еде и как тщательно собирали они хлебные крошки со стола. И это неудивительно, ведь их поколению пришлось пережить страшные времена голода, и многим даже не одного, а нескольких тяжелых безхлебных периодов.
Моя бабушка с содроганием вспоминала как она трижды спалась от голода в 1920-21гг, 1932-33 и послевоенный голод 1946 года. Когда бабушка рассказывала о тех страшных моментах она не могла сдержать слез. А ужаснутся было от чего.
Весна поздней была тогда (1920г), холодно было. Все ждали когда снег расстает и земля прогреется, зерно еще по весне сдали, оставалось только на посев. Мы клянчили хлеб, но отец замертво заколотил двери амбара, говорил все что есть только на посев. Отец еще тогда грозил нам - хуже нет ничего голода. Хлеба посеяли в тот год немного, по деревне шептались - вот мол придут солдаты и за копейки скупят. Так и получилось пришли с района, зерно отбирали можно сказать. Точнее покупали, заставляли продавать, в обмен на сущие гроши. Да и год то тот был неурожайный слишком. К осени питались шелухой, которую варили как похлебку. Хорошо хоть отец охотой промышлял, тянули так.
1921 год стал проклятьем для всех - засуха страшная, зерно еще по осени солдаты выскребли, а то что посадили от жары к июлю погибло. Остатки доедала неведомо откуда-то взявшаяся саранча. Не осталось ничего.
По воспоминаниям
К осени урожая практически не было, продразверстке даже отбирать было толком нечего. Те немногие семена пшеницы которые были старались прятать от властей - закапывали в мешках, обкладывали камнями в сарае. Есть было нечего и под нож пошел скот. Правда и для скота фуража не хватало. Бабушка рассказывала как они привязывали свою корову арканами к потолку хлева, чтобы та не свалилась, ибо потом поднять её было невозможно.
Все чаще по деревне можно было слышать: там кто-то помер, там кто-то уже опух от голода и вот-вот скоро помрет. Резали скот, но у людей тогда было по одной или две коровки и больше ничего. А семьи то по 5-7 детишек, они есть хотят. Кто-то был прозорливее, еще по лету накопали кореньев, собирали щавель, черемшу. Вспоминать тяжело. Из дому старались не выходить по зиме - походишь есть захочешь, и отец-охотник заболел и слег на две недели почти. Но славу богу отошел и опять на охоту стал ходить. Где-то в январе деревня у нас выглядела как мертвая совсем - на улице никого. Зашли к соседке, у нее было 5 детей, сама вдова. В избе у них прохладно детишки по углам связанные лежат. Отец предлагает мясо, а соседка навзрыв ревет: "Не кормите их, итак семь дней лежат помирают. А если покормите то они еще неделю мучатся будут". Связала она их оттого что они уже стали друг-друга кусать. К февралю из их дома пятерых детей и её саму вынесли за деревню, копать сил не было снегом прикрыли до весны...
У РСФСР не было резервов продовольствия для того, чтобы остановить голод в Поволжье 1921 года. В июле этого года решено было попросить помощи у капиталистических стран. Однако западные страны смотрели на советское государство с презрением и явно не спешили помогать. Лишь в начале осени поступила первая гуманитарная помощь. Но и она была незначительна. В конце 1921 - начале 1922 года количество гуманитарной помощи удвоилось. В этом большая заслуга Фритьофа Нансена, знаменитого ученого и полярного исследователя, который организовал активную кампанию.
Продолжение следует