В конце осени 1926 года Гитлер назначил только что перебежавшего к нему Гебббельса гауляйтером Берлина. Прибыв в столицу, он нашел там микроскопическую организацию НСДАП и полностью «разложившихся» штурмовиков, который целиком и полностью разделяли идеи левой оппозиции. Перед новым гауляйтером фюрер поставил две задачи: переманить голоса у социалистов и придавить сторонников Штрассеров.
В Берлине традиционно были сильные организации левых партий – КПГ и СПД. С первых же дней Геббельс вступил с ними в борьбу, используя довольно оригинальные способы – он стал имитировать методы своих противников. Так через три месяца после вступления в должность доктор Геббельс приказал организовать партийный митинг в традиционном месте сбора коммунистов – пивной «Маяк» в пролетарском районе Веддинге. Естественно, данная попытка закончилась грандиозном побоищем, но цель Геббельса была достигнута – все берлинские газеты пестрели сообщениями об этой драке. Вскоре отчеты о побоищах между боевыми отрядами коммунистов, социал-демократов и нацистов прочно заняли место в отделах уголовной хроники столичных изданий. Чтобы еще больше раздуть скандал вокруг своего имени, Йозеф Геббельс публикует отчеты о своих «приключениях». Однажды Грегор Штрассер, отлеживаясь после очередной потасовки на митинге, не удержался и прямо из больницы написал в «Берлинскую рабочую газету»: «У солдат фронтовиков не принято рекламировать свои поступки и каждый раз восхвалять себя в торжественных статьях, как это практикуется кое-где в нашей партии». В том же номере газеты Эрих Кох, будущий палач Украины, звавший Геббельса еще по Эльберсфельду, поместил статью, смысл которой сводился к следующему: «Люди с изуродованными ногами – подозрительные субъекты». Взбешенный Геббельс сразу же опубликовал «опровержение» следующего содержания: «Моя нога была повреждена в результате несчастного случая, происшедшего со мной, когда мне было 13-14 лет, так что с расовой точки зрения нельзя делать отсюда никаких неблагоприятных выводов, какие были бы в противном случае оправданны».
Однако в конце концов Геббельс перестарался, и в мае 1927 года, через полтора месяца после кровавого побоища с коммунистами на вокзале Лихтерфельде-Ост, в Берлине деятельность НСДАП и СА были запрещены сроком на 1 год. Тем не менее, гауляйтер столицы не стал падать духом и с удвоенной энергией продолжил начатое. Он перенес накал борьбы с улиц в редакцию созданной им газеты «Ангрифф», официально не имевшей никакого отношения к нацисткой партии. В его газете практически не содержалось никакой полезной информации, она была грубым агитационным листком, грязной уличной листовкой.
Деятельность Геббельса в качестве пропагандиста очень быстро принесла свои плоды. Сразу же поста окончания стока действия запрета, он был избран в парламент (правда, отнесся к этому он довольно своеобразно: «Я не член Рейхстага. Я просто заполучил иммунитет и право бесплатно ездить по железной дороге»). За полтора года работы он смог превратить чахлое берлинское отделение НСДАП, насчитывавшее не то 200, не то 600 членов, в весьма влиятельную силу. Так, в сентябре 1928 года на первом нацистском митинге в берлинском Дворце спорта доктор Геббельс смог собрать 150000 человек. В самом начале 1930 года Гитлер, оценив заслуги Пауля Йозефа Геббельса, назначил его имперским руководителем партийной пропаганды.