— Соня, я нормальная, как ты думаешь?
— Нет, конечно! И вообще, мам, неприлично разговаривать с человеком, стоя в позе "собаки". И спину ты, кстати, не держишь….
— Ну, Соня, я же только начала…
— Мама, разогнись уже, а!
Соня перестала быть в Её глазах «ножками с разговаривающей головой». Она села на пол и стала лихорадочно растирать икру, которую свела судорога.
— А почему ты решила удостовериться?, — спросила Соня
— Ну, мне бабушка сказала…
— Бабушка всегда права, ты же знаешь, — сказала Соня, хмыкнула и гордо развернувшись пошла ставить чайник.
Она посидела какое-то время, попыталась достать руками пальцы ног, поняла, что это — утопия. Поднялась. За окном шёл дождь. Тихий, тихий. Она даже не заметила, когда он начался. И дома тоже было тихо. Морды спали, свернувшись калачиками: большим и маленьким. Тихон развалился на диване и тоже спал. Только из кухни доносилось тихое Сонино мурлыканье. Соня что-то пела.
Дождь Она очень любила. Ей нравилось, как стучат о подоконник капли. Налила себе в кружку чай, села напротив Сони за кухонный стол.
— Соня, а ты меня любишь?
— Ну мам, сколько можно?! Конечно, люблю!
— Сильно?
— Да! Куда ты опять задевала маникюрный набор?
— Там он лежит
— Мама, где «там»?!
— Ну там, -ответила Она и повела рукой. Так поводят руками танцоры хореографических коллективов, исполняющие русские народные танцы. Как павушки, от плеча к плечу.
Соня выдохнула, и, смирившись с неизбежным, растворилась в недрах маленькой квартирки в поисках маникюрного набора.
Она переместилась на подоконник. Поджала ноги, и прислушалась. Подумалось, что дождя не было почти месяц. И как Ей его хотелось все это время. Дождь тоже был ей рад. Сколько времени они так провели вместе, Она и Дождь, Она не заметила. Не заметила, как Соня убежала на свидание. Не заметила, как Морды проснулись и отведали на зуб шестой том из собрания Теодора Драйзера и снова уснули. Не заметила, как соседка звонила в дверь, чтобы попросить стулья, к ней пришли неучтённые гости. Не заметила семи пропущенных на своем телефоне.
Она повернула голову и увидела в окне Петьку. Того самого, друга детства, который переехал её на велосипеде. Только Её, из всех детей их двора. Петька, как и тогда, в детстве, сидел на траве и смотрел на Её окно. И остальные мальчишки сидели… Услышала звук пылесоса «Буран», и вспомнила, как пахнут мамины волосы… Вспомнила, как светит фонарик под одеялом, когда нельзя читать, но хочется же. Вспомнила, как бежала первый раз в университет, гордая и счастливая, что поступила. Вспомнила как впервые увидела Алёшу. Как он повернул голову и нужно было увидеть его лицо другим зрением, не глазами, потому что свет от окна мешал. Вспомнила, как они смеялись над каждой мелочью, гуляя по набережной, и как пахло сиренью. Вспомнила счастье, которое чувствовала, когда родилась Соня. Вспомнила её первый зуб и первый шаг. Вспомнила, как перехватывало дыхание от неизбежных новостей о том, что Алёши больше нет. Как остановилась жизнь.
И впервые за много-много лет почувствовала, что Она сама, кажется, живёт. И что все, что было, и что сейчас происходит в Её жизни, Она так любит, всем сердцем, всей душой. Это, наверное, и есть Счастье, подумала Она, дом, Соня, Морды, каждый прожитый тобой день, дождь за окном и приглушённый звук музыки. Это и есть Большое Человеческое Счастье. Телефон откликнулся пищалкой входящего звонка:
— Привет, — раздался в трубке Его голос. Давай увидимся, не могу без тебя. Света не хватает…