Сильные люди прокляты, обречены на жизнь.
"Ты, наверное, чокнутый, не точи ножи.
И патроны кончились, и проигран бой."
Зашиваю раны сосновой иглой.
Кости сломаны, на коленях шрамы.
То ли с детства, то ли новые, не помнишь, мама?
Я привыкла падать, как будто так надо,
замирать в конце в реверансе.
Может, поэтому я теперь не сдамся,
от людей, как от демонов, круг солью чертя,
а иногда так хочется: все к чертям,
билет на дальний рейс, самолет,
или просто с разбегу с платформы в пролет.
Только жжет клеймо, стоит сделать шаг.
Я несу свой крест, я несу свой флаг.
Пусть болит душа, пусть горит огнем,
Но пока мы прокляты - не умрем.
Сильные люди прокляты, обречены на жизнь.
"Ты, наверное, чокнутый, не точи ножи.
И патроны кончились, и проигран бой."
Зашиваю раны сосновой иглой.
Кости сломаны, на коленях шрамы.
То ли с детства, то ли новые, не помнишь, мама?
Я привыкла падать, как будто так надо,
замирать в конце в реверансе.
Может, поэтому я теперь не сдамся,
от людей, как от демонов, круг солью чертя,
а иногда так хочется: все к чертям,
билет на дальний рейс, самолет,
или просто с разбегу с платформы в пролет.
Только жжет клеймо, стоит сделать шаг.
Я несу свой крест, я несу свой флаг.
Пусть болит душа, пусть горит огнем,
Но пока мы прокляты - не умрем.
