Альфонс Муха - один из моих самых любимых художников. Точнее, он единственный, чье имя всплывает у меня в памяти, когда кто-нибудь шепотом произносит Арт-нуво и Модерн. Такие чарующие звуки... такие бархатные, покрытые пылью, витиеватые, немного мрачные винтажные кружева букв. В памяти возникают белокожие девушки с невероятно длинными волнистыми волосами, медленно плывущие по темным водам рек, обрамленных густыми зарослями кудрявых трав... "Рушатся академические нормы" - это вот про него. Прямые линии заменяются завитками растительного происхождения и ты погружаешься в орнаменты и запахи весенних цветов, в розовую пудру в золотых коробочках на столах прекрасных юных актрис, мозаику из мельчайших кусочков, рождающую саму природу, красоту, страсть и прохладу отчуждения и одиночества.
Я и не вспомню сейчас, в какой именно момент я узнала, что Альфонс Муха когда-то существовал и создавал образ чудесной женщины, стоящей на грани двух миров - мира людей и мира духов и богов. Единственное, что я помню, это зеленая лампа. Округлые текучие гибкие линии, растительные мотивы, стрекозы в ветвях, держащих плафон. Дрожащие листья, бледные незрелые бутоны пионов. Да, вот пионы - до сих пор моя слабость. Я покупаю себе пионы в сезон, ставлю их в свою синюю вазу и наслаждаюсь их одурманивающим сладким запахом. Эта лампа... мне было 12 и мне ее показала мама.
Моя мама заслуживает отдельной главы, окропленной славным красным вином, имеет отношение к искусству и культуре, к истории и философии... Проще сказать, к чему она не имеет отношения. Мама моя вездесуща. Мама моя с младенчества питала меня вечным и мудрым, она была тогда опрометчиво молода и бескрайне активна, и вот это вот все вечное и мудрое заходило в меня бешеным темпом, потому что с такой мамой быть медлительной - непозволительна роскошь. Курносая блондинка с голубыми глазами. Она ложится в час ночи, встает в 6 утра (иногда в 5) и сейчас в свои 65 она быстрее всех живущих на планете людей. Ей бы пару государств доверить, она бы навела порядок, ей Богу. Мама моя, по возможности, всегда брала меня в свои командировки, в познавательные и научные поездки. И, хоть мне и было очень скучно и я все время ныла, но в этот мимолетный промежуток времени, когда сознание мое было включено, я успевала в музеях, галереях, маминых книгах, ночных разговорах, беседах со студентами, обсуждениях дипломных работ выхватывать какие-то важные слова. И вот меня притащили в какую-то галерею и я слышу это слово - МОДЕРН. Ооооооо, божечки.... тогда не было Гарри Поттера, иначе бы я сравнила слово МОДЕРН с кричащим корнем Мандрагоры, от которого закладывает уши, или с волшебной палочкой из остролиста, с сердцевиной из пера феникса. Пуфендуй и Невилл Долгопупс не произвели бы тогда на меня большего впечатления. Я стояла и смотрела на эту лампу, слушала про Арт-нуво, Густава Климта, Эктора Гимара, Одри Бердслей, Германа Обриста, Гауди. Тулуз-Лотрек не про это, он вообще смеялся над буржуазностью модерна. Когда я про это узнала, Тулуз-Лотрек как-то резко потерял баллы в моих глазах и я начала кривить губы вниз, при виде его фамилии. Тоже мне, Граф Анри Мари Раймон де Тулуз-Лотрек Монфа. Имя-то в общем вполне подходящее для буржуазного, а он вон что. Пфффф.
И вот я смотрю на эту зеленую лампу. И внутри меня все покрывается патиной, начинают летать стрекозы и распускаются пионы, мне кажется в этот момент, что волосы мои струятся до пят и что я плыву по тихой прохладной темной реке вдоль пушистых камышей и сочной травы. Безмятежность и глубокая тишина тогда поглотили меня. И я не вернулась. Я осталась среди дремучих лесов и мягких трав, моя рука тянется к плющу и густому мху, я слышу разговоры стрекоз и вижу изумрудные переливы их крыл. Запах мяты и базилика, розмарина и тмина - навсегда поселились в моем доме. Почти каждый вечер я гуляю в лесу, аккуратно срываю душистые цветы и иду назад к своему очагу - варить зелье, сидеть у огня, расчесывать свои длинные волосы золотым гребешком и писать гусиным пером свои новые заклинания. Думаю, в жизни каждого человека есть такой момент - зеленая лампа, тяжелая скрипучая старая дверь с бронзовой ручкой, тихая мелодия, громкие барабаны, первый поцелуй, красное платье в витрине, блестящий камушек на берегу моря, духи на ком-то уходящем. В такие секунды мы меняемся, становимся самими собою, пусть и не надолго. Потом мы теряем себя и вновь находим уже совсем не скоро.
Пойду куплю пионов и вина.