Ветренка и компания на пленэр поехали на Черное море. Они рисовали ракушки. Много-много раковин. Рисовали песок. Рисовали пляжи после дождя, когда море и суша почти одинакового сизо-стального цвета, а небо теплое, как мед. На людях высыхают мокрые шорты, и время от времени хлопают полотнища тентов, как крылья больших брезентовых птиц.
Они играли в волейбол на пляже со студентами-историками, обладателями бровей, на которые осела пыль раскопанных веков. Когда мяч улетал в воду, Ветренка небрежно и красиво сбрасывала полинявшую футболку, бежала к морю и отправлялась за мячом вплавь. В этот момент все мускулистые и загорелые студенты, игравшие в волейбол, забывали о волейболе и наблюдали ее бег. Стремительное движение стройных ног в бисере белого песка, заставляющие сердце замирать и затем колотиться сильно-сильно; взлеты и опадания упругой с первобытной беззастенчивостью глядящими по сторонам сосками груди; медные змеи разметавшихся кудрей. Языческая богиня. В одного из этих археологов Ветренка влюбилась. Он похож был на молодого Маяковского: высокий, смуглый, закаченный, яркоглазый киевлянин. Вместе они: Огонь и огонь, лев и львица. Находящийся тут же Немтарев (официальный Наташкин друг уже долгое-долгое время) глодал от ревности собственные мослы. Удивительно, как в это лето он Наташку не задушил. Декорации были самые подходящие.
Еще, конечно, они загорали голышом: Ветренко, Ланка Беркут и Струнов. И не на нудистском пляже, а где хотели. Время от времени к ним пытались приставать всякого рода молодые мужчины. Однако, как ни странно, приставать к абсолютно голым женщинам оказывается, очень трудно. Почему-то ни у кого не получалось продержаться долго – начинали краснеть, чувствовать себя неловко и уходили. Что же касается Ланки, Наташки и Сереги – им хоть бы хны.
Опять же страдал Немтарев. Во-первых, от ревности, а во-вторых, не мог решить, что ему делать. В эстетичности своего обнажения он несколько сомневался и вообще это вроде как-то не комильфо (?), а в трусах чувствовал себя рядом с голыми… голым. И в трусах голым и без трусов тоже голым. Так он все время пока компания загорала, то снимал, то одевал плавки. Как он не убил себя непонятно.
Еще одним ярким впечатлением поездки стали поиски и обретение туалета в центре Сочи. Цветущий курортный город: чебуреки и пиво. И полное отсутствие удобств.
Вполне справедливо рассудив, что так мало заботящийся о своих гостях город и о своих гражданах государство не достойны особенного уважения, наши герои, а именно Ветренка и Струнов направились к расположенному точно в центре центральной площади города памятнику Ленина, вокруг которого незамкнутым колечком размещался невысокий аккуратно подстриженный кустарник. Намерения мстителей были ужасны: нагадить внутри, благо присевшего в тени насаждений по своим надобностям человека снаружи не видно.
Но их опередили. Человек пятьсот-восемьсот, а может и больше, по крайней мере, все пространство кольца было так уже засижено, что фактически некуда пристроиться.
Правда, в просветлевшие в процессе перенесенного облегчения головы закралась еще и такая мысль: а не специально ли разбит в центре города такой удобный и уютный палисадник? Может, проклиная администрацию Сочи за негостеприимство они несправедливы? Свежий воздух, цветы и, опять же, удобное месторасположение – биотуалет нового поколения. Только почаще надо загонять в него пионеров на коммунистический субботник с целью уборки. Раз в год на День рождения Ильича, пожалуй редковато будет.
В общем, масса впечатлений. Хотя главное, конечно, ракушки. Потому что теперь весь год весь худграф будет рисовать ракушки. Как «В каждом рисунке солнце». Словно все были там, на море, вдыхали его соленый ветер, терлись горячим телом о белый песок и выкладывали узоры из серых камней.
отрывок из биографического романа Бултыхание в небесах
если понравились мои истории, подписывайтесь на мой канал