На следующий день Озеров дал мне новый рабочий мобильный телефон и новый номер. Все прежние задачи и проекты с меня снимались. Теперь я занимался именно строительным объектом Камневой под условным названием «Номер 2».
В течение недели я следил за тем, какие происходят движения на объекте, как он охраняется, сколько видеокамер его снимают, как часто его патрулирует группа быстрого реагирования и прочие всевозможные детали.
Все это опять напомнило мне мое дворовое отрочество: как мы с пацанами следили за каким-нибудь автолюбителем, а потом ночью, пока он спал, ставили его любимый транспорт на кирпичи. С тех пор я получил образование и приличный опыт в управлении развитием бизнеса, и вот круг замкнулся! Не сказать, что тот опыт мне пригодился, просто навеял воспоминания о том времени, когда за душой у нас ничего не было, кроме настоящего момента: на прошлое мы еще тогда не нажили, а о будущем особо не задумывались.
Теперь, сидя в какой-то «левой» колымаге, натянув козырек кепки на глаза, я прям слышу, как некоторые из моих дворовых друзей, что погрязли в этой теме, спрашивают:
– Ты теперь официально – менеджер грязных дел? У тебя даже оклад есть!
Интересно, как бы проходили собеседования на подобную должность? Сидит такой тип (пройдемся по клише): кожанка, легкая небритость, короткая стрижка, сбитые кулаки. Напротив рекрутер – элегантная девушка в дорогом костюме и в солидных очках в тонкой почти невидимой оправе.
– А у вас есть родители? – спрашивает она. – Лучше бы, конечно, чтобы не было. А друзья? Лучше бы чтобы тоже...
Он в ответ соглашающееся кивает.
Или:
– Извините, мы сейчас уже никого не убиваем! Вы должны точно знать, куда и как бить, чтобы человек потерял ориентацию в пространстве или сознание, но не на forever, а на время.
Еще вариант:
– Расскажите, кого вы последний раз выслеживали, как собирали компромат, как осуществляли шантаж? Какие инструменты манипуляций использовали?
Или сидит такой в образе спортсмена, выдают его только грубый шрам на подбородке и татуировки на руках.
Специалист по персоналу встревожено:
– А как давно вы этим начали заниматься, не думали ли завязать? Это не праздный интерес, просто мы ищем человека на постоянку, и не хотелось бы, чтобы в ближайший месяц вы вдруг решили встать на путь исправления.
Следующий кандидат может выглядеть, вообще как угодно, даже официально, в рубашке и галстуке:
– Вы отметили в анкете, что главная ваша положительная черта – это «агрессивность». Знаете, это то же самое, что менеджеру по продажам указать «коммуникабельность»! Вы же понимаете, что данная работа подразумевает многозадачность, нам бы хотелось что-нибудь поконкретнее о вас узнать. Менее банальное.
Тут вообще почти «бэтмен»:
– В своем резюме вы указали колоссальный опыт! Участие в массовых беспорядках в Москве и даже в провокациях на «Майдане Незалежности». Знаете, впервые жалею, что нет трудовой книжки, чтобы увидеть запись и поверить.
Протягивает папку с фотографиями.
– О! Есть портфолио! Как здорово! Это вы, крайний второй в балаклаве?
Одевает балаклаву похожую, как на фото, и кивает.
– Я вас сразу узнала! Хо-хо-хо!
В заключении:
– У нас по дресс-коду положено ходить в рубашках! Но вас это не касается… Вам можно в чем угодно. Хо-хо-хо! Для многих это преимущество!
Рекрут улыбается.
– Ну и последний вопрос! Если вы попадете под арест, на кого вы работаете?
– Я сам себе ИП!
– Неплохо! Мы вам перезвоним?
– И какого хрена тогда, я тут ж… желание рвал?!
– Ладно, вы нам подходите.
Такие вещи несложно делать, когда ты работаешь в команде: почти на всё в нашей жизни тяжело решиться в одиночку. И в большинстве случаев, когда все заканчивается роковым образом, мы не можем вспомнить, почему не пошли другой тропой и откуда появилась подобная патологическая преданность к людям с сомнительной репутацией.
***
В конце недели настал день мести. Мне позвонили и сказали, чтобы в полночь я ждал на проспекте, недалеко от своего дома. Понятно, что оделся я не на деловую встречу.
Ехали мы в незнакомом мне Ленд Ровере, нас было пятеро. Прежде чем сесть в машину, меня обыскал на предмет личного телефона один из сотрудников безопасности шефа.
– Знаю я вас! – гаркнул он. – Без своих фейсбуков даже на стрелку не ездите?
В этот раз «свой фейсбук» я догадался не брать.
План был простой: шеф хотел вспомнить молодость. Все-таки этих бесов выдавить из себя за годы успешного легального бизнеса ему не удалось. Я не был уверен, куда мы едем, думал, что на объект номер 2, которым я занимался, понимал, что будем громить, меня немного потряхивало, больше от предвкушения – играл адреналин, страха не было. Мы выехали за город, и меня посветили в сценарий ночи. Сегодня мы должны сжечь все три объекта – четко, жестко, быстро, дотла.
– Ты представь! – возмущался шеф, хлопая водителя по руке и нервно оборачиваясь к нам. – Я дочь свою сжег! Как можно? Я спас свою дочь! Спас!
Глаза его за эту неделю подготовки мести не только не утратили демонического вида, а укоренились в нем. Ненависть и гнев стали преобладающими чертами его вспотевшего, красного лица.
Тут я услышал, как Озеров пробормотал себе зло:
– Не хочешь быть съеденным – не лезь в клетку ко льву.
В тот момент только я понял этот импульсивный взгляд шефа, который видел множество раз с первого нашего знакомства. При всем своем огромном личном капитале и большом влиянии на бизнес региона, он был и оставался необузданным зверем в клетке.
И в какой-то мере был удовлетворен тем, что «акула бизнеса» добровольно влезла к нему. Я подозревал, что где-то, даже не в глубине души, этот вариант открытой войны с ней нравился Озерову больше, чем совместный бизнес-проект.
Внезапно он попросил меня пересесть в другой автомобиль, который ждал на трассе.
– У Быкова все подготовлено, – настраивал меня Озеров, пока я сидел на заднем сиденье Ленд Ровера. – Коктейльчик «Молотова» для Камневой! Он тоже туда ездил, в курсе дела! Толковый боец! – потом он открыл окно и крикнул, сидевшему за рулем УАЗа «Патриота» бойцу. – Быков! Белов твой шеф! – а потом повернулся ко мне. – Давай, делай этот проект, Белов!
Шеф поехал с четырьмя бойцами уничтожать почти достроенный торговый ангар, я с одним на только открывшуюся стройплощадку, чтобы сжечь технику, а третий объект, придорожный отель, был за начальником безопасности, сколько с ним было людей, мне неизвестно.
Подъехав к территории, некоторое время мы ехали без фар, подпрыгивая на кочках проселочной дороги.
– Давай помедленнее, – сказал я с претензией.
– Привыкай, шеф, назад понесемся по ухабам! – ответил Быков. – Твою медь! Ты что ты без ботинка?
– Я же не каждый день еду стройтехнику сжигать, пока вылезал с Ровера, кроссовок слетел, я его не нашел в темноте… может, в кювет упал?
– Ты что дурак, как так можно было не найти? На дело едем! – возмутился Быков. – Ладно! У меня в багажнике сапоги резиновые есть, дам тебе, в них побежишь назад до машины.
Теоретически все было несложно, в рощице мы оставляем машину, подходим к территории. Там даже забор еще не поставили, но уже находились бульдозеры, экскаваторы, части от стрелы и кабина крана, закрытие бытовки для строителей и вагончик охранника. Нужно подойти и закидать технику и бытовки коктейлями с горючей смесью, вернуться к машине и уехать по разработанному нами маршруту, по которому мы не должны встретиться с машиной группы быстрого реагирования, что поедет по направлению с города.
– Слушай, а есть бита? Или шокер? – спросил я, когда мы остановились в роще.
– Думаешь охранника, того глушануть?
– Да по-любому! Где время брать, когда этот дед в ГБР цинканет?
– Ну ты, офисный, рассекаешь! – проникся уважением Быков.
Он достал из багажника сапоги и швырнул мне под ноги, вытащил ящик с «молотовым» потом, откинув кожух, достал ящик из-под инструментов, открыл его и стал демонстрировать свой арсенал. Вот он профессиональный набор менеджера грязных дел, посмеялся я про себя. Здесь была телескопическая палка самообороны, кастет, складной охотничий нож, пластиковые наручники-стяжки причем и для рук и для ног, армированный скотч, набор отмычек и много чего еще.
– А иглы есть? – спросил я.
– Какие? – буркнул он, потупив лицо.
– Под ногти вставлять!
– Зачем?
– Шутка! – улыбнулся я.
– Ну так-то есть… – без шуток ответил он.
Подержав в руках все инструменты по очереди, я взял кастет.
– А умеешь им бить? Или я его? – Быков, поднял полу куртки, на ремне в кобуре был травматический пистолет.
– А какая особенность? – сказал я, надев сапоги и потонув в них. Сразу подумал, что это символ того, что вся ситуация как бы не по мне, не моя, не моего калибра и не моих величин.
– Во-первых, плотно сжимай пальцы. – стал демонстрировать Быков. – Смотри, чтобы кастет не сдвигался к фалангам, а упирался в костяшки. Бить лучше боковым в скулу, под ухом, где основание челюсти, – он надавил мне пальцами в щеку, чтобы я почувствовал на себе это место. Было понятно, что подобная консультация была для бойца Быкова приятным занятием.
– Так убить, наверное, можно.– констатировал факт я, взяв у него достаточно тяжелый кастет в руку.
– Деда, наверное, можно…
– А чтоб вырубить? В грудак, куда бить?
– Да вот! – он указал на себе, выставив вперед грудь. – Прям в солнышко!
В это же мгновение я нанес ему плотный удар. Быков упал плашмя назад и при этом ударился головой о дверь машины, осталась небольшая вмятина. Он был чуть старше меня, худощав, примерно равной со мной весовой категории, но при этом имел достаточно выдающийся пивной живот. Я заметил это, когда стянул его руки и ноги пластиковыми наручниками, и затащил в машину. Пульс прощупывался. Пистолет Быкова вместе с кобурой я забрал себе. Сел в машину и развернул обратно в сторону шоссе.
– Ладно! Сейчас… – оборвал я себя на полуслове. Надо сплюнуть с языка эту фразу. Всё уже и так! Вот так!
***
Продолжение в следующей статье