Художник Сомов и удивительная легенда о любви дочери Карла X и простого секретаря.
Вот тут мой мальчик решил сразить меня сразу по двум пунктам : во-первых, объявил, что уже вырос, а во-вторых - что будет участвовать в "Гонке героев". Как всякая добропорядочная "яжмать", потопала ножками, порыдала в кружевной платочек, посетовала, что такое сокровище девчули должны на руках таскать по той, едритт ее, гонке да и благословила на героический подвиг. А сама утопла в анатомическом кресле - и ну под рюмочку-другую порто читать мастридные теперича дневники Сомова!
Находясь глазами в планшетке, а мыслями в антураже и предписанным "яжматерным" кодексом беспокойствии, внезапно сосредоточилась на интересной легенде.
Оказывается, художник Сомов любил путешествовать. Обходя с инспекцией (на предмет профпригодности французских коллег) нормандские замки, он обнаружил картину с любопытным сюжетом : хрупкая девушка, матерясь и потея, тащит на руках вполне себе румяного парня с полным комплектом явно функционирующих конечностей.
Художник Сомов глубоко восхитился фактом векторного проникновения бескомпромиссного феминизма даже в отдаленные уголки цивилизованной Европы и поинтересовался у окружающих, переносила ли девушка мужчин из любви к фитнесу или во имя идеи?
Передовые концепции Третьяковки по борьбе с нелегальными экскурсиями в то время еще не проникли в европейскую глубинку, и художник Сомов получил полную и бесплатную информацию по породившей сюжет легенде :
Карл Великий был весьма сильно привязан к своим дочерям. Он прятал их от женихов и запретил выходить замуж. Любимица Карла, Эмма , оказалась не столь разборчивой, как ее сестры - и направила весь пыл неопытной души прямо на папиного секретаря. То есть, решила воспитать возлюбленного в своем коллективе.
Секретарь с лузерским именем Эгинхард сразу понял, что с его постоянными сверхурочными рассчитывать на официальную жену не приходится, да и ответил ей взаимностью.
И все бы хорошо, да однажды ночью неожиданно в Ахенском районе выпали осадки в виде снега. Эгинхард, получивший свою долю блаженной неги, оделся и задумался, а как же он теперь покинет помещение, не оставив следов, порочащих доброе имя принцессы Эммы? Выслушав поток рацпредложений находчивого романтика по выходу из неоднозначной ситуации (самым гуманным из которых было прибить папу, а самым умным - ползти по-пластунски, создавая видимость неаккуратной работы дворника с зарплатой много ниже прожиточного минимума), Эмма молча подняла то, что слепила из того, что было и понесла вон из светелки.
Дело было нелегким - ее златокудрый Эрот ёрзал, сопел и жарко шептал в ухо, что ему неудобно, что у нее так восхитительно вьются волосы на затылке и что осторожней на ступеньках, а то он забыл пописать перед выходом. Эмма старалась не отвлекаться, продвигаясь вперед и продолжая ломать все существующие гендерные стереотипы.
По всему видать, это был дом ленточной застройки, ибо в соседнем отсеке сидел , скучая, папа Карл и наблюдал за всеми неочевидными действиями своей могучей медхен.
Решив сохранить интригу, папа Карл Великий досмотрел спектакль до конца, а наутро созвал Совет.
Члены Совета, заслушав карлову пламенную речь, поцокали языками, притворившись, будто не знали, чем его младшенькая ночами занимается, да и выдвинули неожиданное предложение простить, мол, молодые еще, чего с них взять.
Карл было уже снял с лица излишнюю напряженность, да тут секретарь с дурацким именем взял, да опять все испортил. Он сказал, что искупить его вину может только смерть. Тут Карлу сразу стало неудобно вот так взять и простить, и он тут же поставил под сомнение все предыдущие рекомендации и вынес решение об изгнании.
Эгинхард хотел было эффектно покинуть рабочее место, торжественно неся любимую на вытянутых перед собою руках. Но любимая отклонила заманчивое предложение, сказав, мол, иди уже, а у меня тут несколько незавершенных дел. Секретарю было настолько невыносимо, что он опять собрался попроситься на ручки, но вовремя сконцентрировался и вышел с плачем и стенаниями умеренной громкости.
А Эмма сняла с себя бусики, выплела красную леточку из золотой косы, переоделась в практичный крестьянский look, да и проследовала за любимым.
Ребята поселились в соседнем лесу, освоились, нарожали кучу ребятишек, да и прожили бы еще лет сто в счастливой нищете, если бы папа Карл, вернувшись с очередных завоеваний не вздумал поохотиться в их микрорайоне.
Увидев дочь и внуков, Карл вспомнил, что был с ними невежлив, моментально раскаялся, всплакнул да и простил обоих.
Все вернулись во дворец, взявшись за руки, к Эгинхарду вернулась должность секретаря и тот так расчувствовался, что написал историю Карла Великого, дошедшую до наших дней.
Если легенда дожила до нашего времени с таких лохматых годов, то представьте, насколько популярной она была в предыдущих веках.
В XIII веке на месте встречи Эммы и Эгинхарда был построен замок Eyneberghe, который и поныне кличут Эммабургом.
Композиторы, в частности некто Телеман, писали оперы по данному сюжету, ну а художников, так вообще было не остановить.
Вот такие сведения обрел художник Сомов от подпольного экскурсовода. И не было дежурящей по залу бабушки, которая с криком ниндзя отбросила бы в ближайшее окно нарушителя, получающего незаконную прибыль и разъяснила бы, что :
- да, существовал секретарь Эгинхард, что родился в 770 году в Майнгау. Что обучался парень в монастыре и был талантлив во всем за что не брался, в частности, резьбе по дереву и камню, равно как написании сложных текстов. Был призван в Ахен, ко двору Карла Великого наряду с другими талантливыми юношами. Поднялся до личного королевского секретаря, получил в подарок монастырь в Зелигенштадте, где провел счастливую старость с любимой женой Эммой (просто Эммой) , завершил труд своей жизни „Vita Caroli Magni“ («Жизнь Карла Великого») и почил в спокойствии и уважении 14 марта 840 года.
"Значит, история на картине - ложна и не более чем пропаганда грязного феминизма?"- спросил бы художник Сомов. И тут бабушка радостно захлопала бы сухонькими ладошками и вытащила из ближайшего к ней "стола-секретэра письменного раскладного времен Марии-Антуанетты" сертифицированого экскурсовода данного строения замковой планировки.
Опытный музэйный работник растолковал бы художнику Сомову, что :
- История, похожая на указанную легенду также имела место быть. Состоял при дворе Карла, того же, Великого некто Ангильберт. Официальная должность его была придворный поэт, а в неофициальных числились такие, как тайный секретарь, читай шпион, и любитель женщин, читай альфонс. Сам поэт себя кличет Гомером, а при дворе его называют Аурикулюс, что означает "ушко" ( это намек то ли на работу разведчика, то ли на способность влезть без мыла даже в самые небольшие отверстия своего господина). Так вот, если кто не заснул с начала прочтения моего текста, тот помнит, что Карл не отдавал замуж ни одну из своих дочерей. Ни одну кроме Берты. Берта так влюбилась в поэта-шпиона и так задористо плакала, умоляя папу устроить ее личное счастье, что папа Карл временно плюнул на свои принципы, да и поженил Берту и Ангильберта.
Парочка прожила до папиной смерти в соседнем с дворцом доме, а потом удалилась в подаренный им монастырь Сен-Рикье.
Так что тетки, таскающие своих любимых на руках, так и остались жить лишь в воспоминаниях художника Сомова да в воспаленном мозгу сумасшедших мамочек. А жаль - хорошая ведь легенда.