Недавно прочла легендарный советский опус об уходе за детьми и воспитании — книгу Лены и Бориса Никитиных “Мы, наши дети и внуки” (практически как название мамского инстаграма). Больше из антропологического, а не практического интереса, конечно.
Об этой книге я впервые услышала от мужа, а он в свою очередь прочел её, будучи подростком. На тот момент в доступе советских родителей был разве что Бенджамин Спок в самодельных перепечатках, поэтому книга Никитиных представляла огромный интерес уже сама по себе безотносительно изложенных в ней принципов. Ну и принципы тоже оказались для тех времен революционными.
Кратко
Никитины — родители семерых детей, выработавшие свой собственный метод ухода за малышами, который, в свою очередь, стал предметом жарких дискуссий советского родительского сообщества. На фоне имеющихся на данный момент знаний я оценила бы его как опыт естественного родительства, в некоторых аспектах довольно радикальный: грудное вскармливание, закаливание, жесткое воспитание самостоятельности.
Вот несколько сомнительных цитат:
Конечно, все разговоры о якобы сознательном восприятии малышом информации лишены основания.
Конечно! Привет, Франсуаза Дольто!
Сильнейший стрессовый фактор — половая жизнь. Половая жизнь нежелательна во всё время беременности, особенно в первые три и последние два месяца перед родами.
Ну теперь понятно, почему у них семь детей было. Белый папа годами ждал секса.
...не возникает ни «физиологической потери веса», ни «желтухи новорожденного», которые считаются нормой, а на самом деле спровоцированы поздним прикладыванием к груди.
Обожаю безосновательное отвержение мирового опыта доказательной медицины.
Европейским женщинам разговорами о болях просто внушают, что роды болезненны.
Эмпатия уровня “Бог” и полное обесценивание чувств посторонних людей. Кстати, прожив год в Сингапуре и пройдя там ведение беременности до седьмого месяца, могу сказать, что азиатские женщины тоже не испытывают иллюзий по поводу безболезненности родов: кесарево сечение по желанию распространено шире, чем физиологические роды.
Курение не только пагубно отразится на развитии плода (резко возрастает риск родить неполноценного ребенка), но и почти гарантирует рождение потенциального курильщика.
О, это прям родной брат недавнего маразматического утверждения о том, что количество половых партнеров влияет на фертильность.
Ещё одна неоднозначная история
Кроме этих цитат приведу ещё одну историю из этой книги. Отец Никитин рассказывает о воспитании самостоятельности у своего трехлетнего сына. Ситуация такая. Отец собирается за водой (живут в частном доме без водопровода), сын хочет пойти с ним, чтобы “помочь”, но он потерял свое детское ведерко для воды. Что делает в этой ситуации отец? Разворачивается и уходит за водой. Не ждет, пока ребенок найдет ведерко. На мой взгляд, такое поведение точнее всего описывается словом “жестокость”. Желание ребенка помочь пропадет, зато появится чувство брошенности, ненужности, неуместности и криворукости. Я понимаю, что когда у тебя семь детей, то некогда ждать, пока каждый из них разберется со своим ведерком. Но, может, тогда и не стоило и рожать их аж семь человек, чтобы все же иметь возможность быть повнимательней и потерпеливей к каждому? Однако ж история имела продолжение. Отец триумфально возвращается с водой. К этому времени малыш уже нашел ведро, а может, папа ему помогает найти, я забыла, это неважно. Важно то, что отец предлагает определить для найденного ведра постоянное место, чтобы в следующий раз не терять и не искать. То есть во-первых, он возвращает ребенка в травматическую ситуацию, напоминает ему, как он проштрафился с потерей ведра. Во-вторых, пытается провести какую-то воспитательную беседу постфактум, когда момент ситуации уже утерян, ребенок, вероятнее всего отвлекся и связь между причиной и следствием установить ему будет очень сложно, если вообще возможно. Травматично и неэффективно, на мой взгляд.
Что меня удивило
Меня удивила уверенность, с которой эти люди (без медицинского и педагогического образования), основываясь на личном опыте фактически евангелируют весьма спорные, а то и сомнительные тезисы. Будучи мамой, я знаю, что каждое сложное решение в отношении ребенка вообще и его здоровья в частности многократно взвешивается и перевзвешивается, да и часто меняется под воздействием обстоятельств или экспериментального провала. Есть гипотеза, что уверенность авторов этой книги — в некотором роде блеф. Без неё читатели не поверили бы в действенность этого метода.
Что в итоге
Книга Никитиных — очень любопытная иллюстрация того, как новые идеи проникали в советские головы, как они адаптировались к реалиям советской жизни и как воспринимались современниками. Рекомендую.