Во второй части интервью «Реальному времени» бывший министр экономики РФ Андрей Нечаев рассказывает о том, грозит ли стране и миру кризис, подобный кризису 20-летней давности, и без чего невозможно качественное развитие российских регионов, в том числе Татарстана.
— В июле исполняется 4 года, как в отношении России были введены санкции со стороны Евросоюза и США, затронувшие развитие многих секторов российской экономики. Как бы вы оценили их влияние за эти годы?
— Я не раз уже говорил, что российская экономика переживает системный кризис — кризис модели, на которую была сделана ставка в середине нулевых годов, то есть ориентация исключительно на сырьевой экспорт и огосударствление экономики, что повлекло за собой ужасающий уровень коррупции и административного давления на бизнес. И в этом смысле санкции усугубляют кризис, но не являются его первопричиной. И что говорить, эти санкции довольно мягкие, много санкций индивидуальных. Понятно, что тот же Олег Дерипаска довольно сильно пострадал от санкций, но алюминиевая промышленность пострадала уже не так сильно. Конечно, очень серьезно санкции могут сказаться на нефтегазовом секторе, если они и дальше будут продолжаться, потому что там они коснулись в основном технологий, связанных с геологоразведкой, с новыми технологиями добычи. Пока на текущих объемах добычи они не сказываются, но когда разведанные запасы будут заканчиваться или мы не сможем развивать шельфовые технологии, тогда будет трудно. Очень болезненно санкции сказались на финансовом секторе и привели к масштабной девальвации рубля в конце 2014 года с соответствующими инфляционными последствиями. Западный рынок капиталов для некоторых компаний был попросту закрыт. Но, повторю, первопричиной кризисных явлений в нашей экономике санкции не являются.
— На днях один из крупных банков мира спрогнозировал повторение на фондовых рынках мирового кризиса 1997—1998 года. Это возможно?
— Там речь шла не о фондовом рынке, а о том, что в целом может разразиться финансовый кризис. Но они же сами многократно оговорились, что какие-то отдельные признаки напоминают ту ситуацию накануне кризиса, но с другой стороны, экономика развивающихся азиатских стран, откуда тогда пришел кризис, в 2018 году более устойчивая как и валюта этих стран. Поэтому к этому прогнозу нужно относиться, обращая внимание на большое количество оговорок к нему. И если он исполнится, то в гораздо более мягкой форме, чем это было в 1998 году.
— Значит, и за цены на нефть, которые тогда опускались аж до 9 долларов, можно быть спокойными?
— В 1998 году проблема же была не только в нефти, а в финансовых и бюджетных проблемах многих развивающихся стран. В первую очередь стран Азии.
— Как должны развиваться в ближайшее время взаимоотношения центра и регионов? Необходима ли налоговая корректировка в пользу регионов?
— Я думаю, что здесь нужно кардинально поменять все бюджетное устройство. Сейчас подавляющая часть денег, где-то 65—70 процентов стягивается в центр, регионы имеют 20—25 процентов и лишь около 10 процентов остается муниципальному уровню управления, который сегодня абсолютно финансово обезвожен, особенно после того, как отменили выборы мэров. Получается, что местное самоуправление стало у нас придатком региональных властей, хотя это очень важная сфера с точки зрения повседневной жизни граждан.
Эту систему, мне думается, нужно кардинально ломать. Нужно резко усилить финансовую обеспеченность регионов и местного самоуправления, вернуться к бюджетному правилу, которое отменили в конце 2008 года под предлогом кризиса (когда доходы между федеральным центром и бюджетами других уровней делятся поровну).