В 1941 году мне было 10 лет. Мы с семьей – мама, папа, брат и сестра – жили в деревне Подроща Смоленской области, это 60 км от Смоленска.
В начале войны несколько дней была бомбежка. Горел Смоленск. Мы сидели с мешками сухарей на лавке под частоколом и смотрели на зарево. Оно было огромное – на полнеба. Люди были очень испуганные и наивные, мы не понимали, что нас ждет.
Ребят-подростков, в том числе моего четырнадцатилетнего брата Сашу, отправили в поле «не пускать немцев». Оружия у них никакого, конечно, не было. Только какие-то палки. В лесу вырыли окопы. Говорили, что мы там будем прятаться, когда немцы будут проходить. Почему-то рассчитывали, что они пройдут мимо.
Нас детей очень ругали, если мы баловались и шумели. Взрослые говорили, что немцы услышат и сбросят на нас бомбу. Взрослые, кажется, и правда верили, что у немцев очень хорошая техника, локаторы какие-то, и они все слышат, находясь в своих самолетах. Помню такой эпизод. Женщины услышали самолеты и выскочили на улицу с какой-то белой тряпкой. Стали кричать «Мы ваши! Мы ваши!». Они не знали, как спасать себя и своих детей.
Первый день оккупации
Очень хорошо помню день, когда нашу деревню заняли немцы. Ранним утром была бомбежка. Нас разбудил шум снарядов. Все деревенские уже успели выгнать скот «на росу». Бомбежка уничтожила весь скот. Коровы лежали на земле. Были дохлые, были искалеченные. Страшно мычали. Моя мама Мария Исаевна Ламонова, когда началась бомбежка, доила нашу корову. Осколок бомбы попал корове в ногу. Корова свалилась. Маму даже не поранило. А вот наша родственница, погибла от снаряда в то же утро. Она тоже корову доила, и в это время осколок попал ей прямо в голову.
Бомбы в тот день сбрасывали на каждый дом. В наш дом не попали. Немножко просчитались, снаряд упал на соседнее поле картошки.
В то же утро на деревню пошли танки. Такой гул поднялся! Мама пришла за нами, мы выскочили из дома и побежали на улицу – на край деревни. Там стояли группкой женщины и дети. Вдруг откуда-то появился наш русский солдат. Бежит по улице. Мы не успели опомниться, как увидели, что на него двигается немецкий танк. Танк нагнал солдата, человек оказался прямо под ним. На наших глазах танк развернулся на девяносто градусов и поехал дальше. Танкист даже не выглянул посмотреть, что стало с солдатом. Конечно, немец был уверен, что раздавил русского. Мы смотрим – а солдатик-то шевелится! Это было настоящее чудо. Он встал, шатаясь. Лицо у него было белое. Куда-то побежал. Женщины стали кричать ему: «Сбрасывай шинель!» Шинели у наших солдат были какие-то несуразные, очень длинные. Но он ничего не слушал, только бежал. Мама потом часто вспоминала его. Хотела в газету написать. Мама хотела узнать, что с ним случилось дальше. Вдруг откликнется, вдруг он выжил.