Давно собирался оскорбить чувства верующих этим рассказом.
Вышла у меня как-то духовка из строя. Явившийся по вызову мастер уверено прошлепал на кухню, наспех изучил масштабы экологической катастрофы и презрительно выдохнул мне в лицо застоялым перегаром: «ху*ня»! Мне даже как-то неловко стало, что я оторвал серьезного человека от важных дел. Он, может, в ЖЭКе после обеда в столовке бытовой газ производил в промышленных масштабах или разрабатывал новое месторождение сланцев под диваном, а тут я со своим мелкоконфорочным метеоризмом. Обнадеживала анонсированная незначительность предстоящих работ.
Однако что-то пошло не так. Разобрать механизм «левше» труда не составило, но вот собрать так, чтобы все горело синим пламенем, никак не получалось. Сначала он тихо матерился себе под нос, но с каждой неудачей голос его становился громче, а выражения — крепче. Тучей склонившись над плитой и орошая ее потом, уже на третьей попытке он выдавал на-гора рекорды обсценного пауэрлифтинга. Модернистские конструкции, которые он складывал из детородных органов обоих полов, такой-то матери, газпрома-мечты-сбываются и рукожопых производителей газовых плит, скрепляя их интимными уточнениями о характере предстоящих половых актов, сначала изумляли. Потом завораживали. Как бы это объяснить… Происходившее на кухне представляло собой картину-девятый-вал-айвазовского, танец с саблями Арама Хачатуряна, Последний день Помпеи и Майю Плисецкую в роли Кармен, слившихся в едином эстетическом порыве и матерном эквиваленте. Полчаса чистого, незамутненного искусства, которое, правда, оказалось бессильным перед какой-то, сука, бездушной пружинкой.
Осознав это, прометей обмяк, сел на пол, как капризный ребенок, выставив в разные стороны ноги, и со звуком сдувающегося шарика взмолился: «госсссподи, помоги»! Несколько секунд спустя в его руках что-то щелкнуло, он вставил механизм на место и все заработало. Сконфуженно собрав инструменты, мужчина, не глядя в глаза, испросил 300 рублей за труды и стремительно ретировался.
