22 июня по всей России зажглись миллионы свечей в память о тех, кто в 1941 году принял первый бой с гитлеровцами, сражался на фронтах Великой Отечественной войны или погиб от рук захватчиков на оккупированных территориях. В Тимском районе есть братские могилы, в которых нашли свой последний приют некоторые местные жители.
Хождения по мукам
Не так давно члены общественной организации «Боевое братство» получили из областного архива списки погибших мирных граждан. Мне посчастливилось ознакомиться с ними. Потрясают сведения о массовом расстреле в селе Гнилое. Появилась надежда, что вместе с этими данными будет получена информация о погребенных в безымянной братской могиле Тима, но, увы. Немало времени ушло и на просмотр давнишних газет тех лет — областную «Курскую правду» и районную газету, но опять безрезультатно.
Встречались заметки и статьи о зверствах фашистов в других районах, но про Тим мне ничего найти не удалось. Не считая, правда, отдельных публикаций, в которых упоминаются лишь несколько человек из числа казненных земляков. Вот почему вся надежда была на помощь добрых людей в этих нелегких поисках. И скажу, что такие люди нашлись: они и поныне оказывают мне существенную помощь. Так сформировался довольно большой список, повезло найти и портреты троих казненных осенью 1942 года.
Новые находки
Нынешним летом мне снова повезло — обнаружились еще две фотографии тимчан, похороненных в парке в центре поселка. Татьяна Куракулова, будучи в Крыму, специально заехала к своей родственнице в Керчь и пересняла у нее в семейном альбоме некоторые фотографии. Прежде всего, это снимки самого Василия Куракулова. Кадр сделан, по-видимому, еще в 1920-е годы в Харькове, так как Василий Никитович на фото еще довольно молодой. Василий Куракулов, видимо, работал по финансовой части в Тиме, возможно, в райисполкоме. Его, в числе других активистов района, арестовали и вывезли за кладбище, к злосчастному погребу. Как рассказывала мне ранее жительница улицы Красноармейской Екатерина Черникова, семья Куракуловых жила ниже ее сада и огорода на северо-западной окраине поселка. Она видела, как взяли Василия Куракулова, а потом от кого-то из тимчан слышала, что уже у могилы он попытался бежать, но был убит выстрелом в затылок.
На одной из привезенных Татьяной Куракуловой фотографий запечатлена юная девушка с пышными волосами в солдатской шинели и шапке-ушанке. Это фронтовое фото старшей дочери Василия Куракулова — Елизаветы (родилась в июне 1922 года, умерла в ноябре 1978 года). Не исключено, что она служила в войсках ПВО, так как ее дочь Алла вспомнила, что мама рассказывала о дежурстве на вышках, с которых они наблюдали за самолетами. Елизавета Спицына (Куракулова) работала в швейной мастерской Тимского КБО.
Еще одно фото — портрет Анатолия Куракулова в морской рубашке-форменке с воротником-гюйсом. Несмотря на свой юный возраст (родился в 1925 или же 1926 году), ему пришлось повоевать, причем на Северном флоте. Он попал в последний военный призыв.
Жестокая казнь
Директор Тимской детской школы искусств Наталья Цуканова нашла и передала мне фотографию своего дедушки Семена Гололобова, который был председателем колхоза, за что и пострадал. На снимке он запечатлен молодым. Точная дата съемки неизвестна. В свое время я несколько раз беседовал с его дочерью — Валентиной Локтионовой, ныне, к сожалению, покойной. Она заведовала в райцентре универмагом. Когда казнили ее отца, Валя была еще ребенком, но помнила, что ее мама и мама учительницы Нины Локтионовой издалека следили, как задержанных, в том числе и их мужей, вывезли на машине со двора вражеской комендатуры и повезли за кладбище, где затем и расстреляли.
P.S.
На днях я побывал у камня — памятного знака, поставленного и торжественно открытого ровно год назад на территории села 1-е Выгорное. То есть на месте тимской голгофы, как я именую данный участок земли. Приятно, что за чистотой и порядком здесь постоянно следят местные жители. Тем самым отдавая дань памяти односельчанам, казненным фашистскими оккупантами.
Вячеслав ЖИДКИХ