Ограничения дисциплинируют. Их полное отсутствие – расхолаживает. Допустим, у вас есть один чистый лист бумаги (и только!). Перспективы иметь большее долго не предвидится. Тогда бумага наверняка будет использоваться осмысленнее, нежели когда чистых листов целая кипа. К примеру, в свитках далекой древности фиксировались исключительно важные для времени и эпохи сведения. Какой бы длины ни был свиток, размер его (даже при стандартной длине 3 – 5 метров, а в некоторых случаях – куда больше) все равно был ограничен. Дорого и неудобно.
Современные свитки не имеют ограничений. Бесконечными кликами на «показать предыдущие записи» мы можем бесконечно их удлинять и разворачивать. У каждого есть возможность иметь личный свиток. Дешево и удобно. Ограничения по размеру отсутствуют. По содержанию – тоже. Я – об индивидуальных лентах новостей в социальных сетях. О «стенах». Наших новых, абсолютно безграничных «свитках».
Туда попало всё – от фотографий и видео всякого содержания до реплик и текстов тоже всякого содержания. Там оказалось всё, что считает нужным обладатель «свитка». И безусловный плюс – возможность свободно высказаться, выразиться, рассказывать что-то важное своим индивидуальным образом на собственной публичной площадке (какому еще поколению доставался такой дар прогресса?) спаян с безусловным минусом. Вседозволенностью в использовании свободного ресурса. Мы можем поместить на публичную страницу что угодно. «Всё» понято нами буквально. Отсюда – желание засвидетельствовать публично каждый свой шаг. И ладно бы каждый свой большой шаг. Это еще куда ни шло. Мы фиксируем публично каждый свой мелкий шаг, шажочек. Самопоклонение перед собственными мизерно-мелкими шагами стало здесь нормой. Общим местом. Доминантой содержания.
«#Мое утро#капучинка#крутяшка#» – и фотография утренней чашки кофе на столике какого-нибудь заведения. Посмотрите все, какая я молодец! Я пью кофе! Который сварила не я, налила и оформила не я, принесла и поставила на столик тоже не я. Но вы посмотрите! Пью-то его я! Крутяшка. И прикусываю нежным капкейком! Полюбуйтесь, каким воздушным! Какая я! (Фото прилагается в нескольких ракурсах).
Я обедаю: #обед#вкусняшка#рыбка#не могу жить без семги (фото). Встречаюсь с подружками: #подружки#мы клеевые# (фото). Купила новые туфли: фото. Вышла замуж: серия фото. Развелась: поменяла статус, приложила фото. Пеку блины (героизм просто!): #блинчики#c икоркой# (фото). Блинчик подгорел #бывает#(фото). Не подгоревший: #крутяшка# (фото). Засыпаю: фото. Проснулась: #мой новый день# ножки из-под одеялка# (фото). Купила машину: #моя красавица# (фото). Села за руль: #рулю# (фото). Посадила ребенка в машину: #мой пассажир# (фото)… Села – фото. Встала – фото. Легла – фото… И под тэгами «проснулась», «покушала», «сходила на фитнес» куча лайков равно одобрений от фрэндов.
Радоваться малому надо уметь, согласна. Но не столь же малому! Философия малых бывает весьма полезной. Но всё-таки – дел. Почему сесть, встать, поесть – стало событием, требующим публичной фиксации и публичного одобрения?.. «Машенька взяла ложечку! Машенька кушает! Ой, как вкусно!» – так приговаривают около двухлетнего ребенка, когда он самостоятельно пытается взять в руки ложку и начать ею пользоваться. Но для ребенка и его окружения – это событие. Это – освоение первых жизненных навыков. Которое, к тому же, вслух одобряется только ближайшим окружением и не придается широкой публичной огласке. Почему же для взрослой личности всё это стало подвигом, который нужно презентовать? Подвигом, за который нужно погладить себя по головке и ждать массового одобрения?
… Дед мой работал шахтером. Вставал каждое утро в 5:00, завтракал, добирался до шахты к семи тридцати. В восемь – спускался под землю. И так тридцать пять лет. До тех пор, пока не возникли возрастные противопоказания. Да и то, несмотря на них, продолжил работать – правда, на земле, а не под землей, как раньше. Ни про один свой спуск под землю он никогда не рассказывал. Даже если спрашивали – старался отшутиться или уйти от ответа. Не считал нужным говорить об этом вообще. Кстати, обед его включал несколько кусков сала, ломоть хлеба и пару яиц вкрутую. Всё это бабуля моя бережно заворачивала в газетный сверток и вручала деду, когда тот отправлялся на работу. Сама она тоже ежедневно посвящала себя труду. Ни у него, ни у нее и в голову не пришло бы считать себя «крутяшками» и подчеркнуть значимость своих дел даже ближайшему окружению. Просьба рассказать о своих делах публично привела бы их в недоумение. А если бы дед узнал, что какое-то очень большое количество людей станут свидетелями того, что и как он ест во время обеда, он оставил бы свой газетный сверток неразвернутым.
Когда «на стену» выкладывали самолично испеченные пироги, это не сильно настораживало и поначалу было отчасти даже любопытно (хотя в целом приготовление пищи – это элементарный жизненный навык человека, мало-мальски овладевшего бытовой культурой). Но когда после фото свежего утреннего пирога во «фрэндовской» ленте последовало фото вечерних остатков пирога с тэгом #пирог почти съеден#, захотелось закричать: «Друзья, что с нами?!»
Элементарный навык – подвиг для человека с ограниченными возможностями. Но не для здоровых зрелых людей. Мы же не немощны, чтобы делать культ из каждого шага, восхищаться малейшим собственным передвижением в пространстве.
Если столь мелкие действия для нас теперь фетиш, способны ли мы создавать великое? Великое ведь – результат неудовлетворенности и поиска. А мы уже довольны. Тем, что сели, встали, купили… Публично фиксируя это, мы думаем, что создаем себе имидж, позиционируем себя наилучшим образом, открываемся миру. На самом деле – мы просто глупо и неприкрыто демонстрируем то, какие у нас сейчас господствуют нравы.
Ольга ГРАФТ
Если вам понравился этот текст, вы можете поделиться им в социальных сетях, подписаться на канал и поддержать автора, кликнув на значок "нравится".