Одиннадцать лет назад мир, который я знала, закончился. Моему мужу с которым я прожила 19 лет, отца двух моих сыновей, поставили страшный диагноз – рак в терминальной стадии.
В течение семи месяцев он прошел путь, от человека, который всегда выигрывал у меня в теннис до человека которому нужна помощь, чтобы пойти в ванную.
Это были лучшие семь месяцев моей жизни.
Может быть, я на самом деле не это имею в виду. Но это было время, когда я чувствовала себя наиболее живой. Мне было 42 года. Я стала уважаемым профессионалом, ответственным и, надеюсь, любимым родителем. Но я еще не нашла причины, по которой я была на этой земле. В течение этих семи месяцев я поняла, что, что бы я ни делала в своей жизни, ничего не значило больше.
Я обнаружила, что мелкие обиды на раздражающего коллегу, ребенка со снохами или спущенная шина ничто по сравнению с красотой спонтанного смеха, ночного неба, запахами свежего хлеба. В каждом дне были моменты радости, смеха и нежности. Я обнаружила, что могу как бы «тренироваться», чтобы увидеть больше красоты, чем беспокоиться. Что мой внутренний мир стал более сострадательным, чем озорным.
В дни после диагноза моего мужа и операции на головном мозге, будучи его опекуном, я хотела только одного - знать, как быть. Я искала и нашла клинические испытания и поговорила с онкологами в Москве, Израиле и Германии. Это дало мне чувство целеустремленности, и это успокоило моего мужа.
Когда я не могла спать по ночам, я молилась с четками в руках, потом я начала молиться каждый день, даже если знала, что смогу нормально уснуть. Наверное, есть причина тому, что молитвенные бусины распространены во многих религиозных традициях, датируемых задолго до Христа. Ласковые перламутровые бусинки помогали замедлить дыхание и успокоить мой разум. Я осознала, что чувствую себя как будто обнаженной, если у меня не было четок под руками, я перебирала их и молилась, когда мой муж был на МРТ, когда мы дожидались результатов анализов, каждый день и каждый час они были со мной.
В последние дни, когда моего мужа отпустили из больницы домой, мы проводили вместе целые дни напролет, старались ухватить как можно больше моментов каждого дня. В одни выходные мы обедали вместе, и чуть позже в гости пришла родственница. Я заметила, что она изменила прическу, и не очень хорошо. Это была одна из тех мыслей, которые я обычно держу в себе. Именно тогда мой муж озвучил именно то, о чем я думала, эту беспощадную правду, и я обнаружила, что смеюсь вслух.
Я могла бы жить с этим человеком, даже если бы он нуждался в такой же в такой заботе как сейчас, в течение следующих 50 лет, подумала я.
Он умер через четыре дня.
Через 11 лет я не основала благотворительный фонд лечения рака. Я не поменяла работу, чтобы выучиться на доктора. Я работаю. Я стараюсь быть полезной для своих сыновей. У меня уже никогда не будет такой высокой цели. Но каждый день я пытаюсь снова быть человеком, которым я стала за эти семь месяцев. Я стараюсь быть немного милосерднее, немного более прощающей и щедрой, немного более благодарной за небольшие моменты в жизни. Это был его последний подарок моего мужа, лучший подарок для меня