В день я меняю по несколько рубашек (если сжигать их, то нужно начать с офиса, там у меня в шкафу висят парочку), особенно, когда планирование или сдача проекта, часто приходится бегать из кабинета в кабинет, а порою – с этажа на этаж. Конечно, есть лифт, у нас в офисе есть даже душ, единственное, чего нам жутко не хватает, так это времени, чтобы ими пользоваться.
Мы разговариваем быстро – на повышенных. Презентуем идею – зло, но с улыбкой. Любая просьба – претензия, любой срок – вчера. Раздраженность стала повсеместной, культовой и даже культурной. Будто это проявление тонкого внутреннего устройства человека.
Можно попробовать оправдать это перманентное недовольство тем, что все напряжение создает вакуум неопределенности. Задачи поступают хаотично и не ясна миссия. При всей нашей корпоративной культуре большинство сотрудников не знает, куда мы движемся в космо-метафизическом смысле, кроме поднятия очередных для компании бонусов (и к сожалению, так же в жизни большинства из нас).
Так, все роятся, мельтешат по офису, а на их фоне на стене висят корпоративные ценности: «Дух единства и воодушевленность», «Совместные действия и слаженность», «Сила воли и почтительность» – их там много, но есть еще одна заветная, что гласит: «Главное – прибыль». Вот она-то и перечеркивает все остальные правила, когда убытки. Плевать на почтительность, какая одухотворенность, когда теряем прибыль? И порою эта ценность подводит к тому, что каждый здесь сам за себя.
В новом офисе на стене весит фотография нашей команды. По центру стоит шеф, партнеры и сотрудники вокруг него. Это люди, которые запустили новый бизнес-проект нашей компании. Через полгода из этих двух дюжин осталось меньше половины – остальные сокращены. На фото люди, которые были нужны для запуска нового проекта, но в работе самого предприятия им не нашлось места. Возможно, хорошо, что меня нет на этой фотографии.
Большинство сотрудников шеф держит в жестком теле, экономит на них, требуя по максимуму без дополнительной мотивации. Как бы мотивация одна, не хочешь – «go home»! Здесь люди, которые ни при каких условиях не станут менять свое отношение к ситуации, которая их раздражает. Если они что-то ненавидят, они ненавидят горячо и со смаком.
С юности нас направляют по жизни наши авторитеты, идеалы и кумиры. Мы вычитываем о них в книгах или читаем их книги, видим их в кино или смотрим их фильмы, слушаем музыку, которую они написали или музыку о них, а потом вдруг проходит не очень много лет и мы ловим себя на мысли, что подражаем господину Озэ*, генеральному директору ПФКТ, собственнику ОДРТ. О нем никто баллад не сочиняет, кроме тех корпоративов, на которые скинулись сотрудники, но авторитет его неприкасаем.
Конечно, мы все мечтаем быть авторитетными и превращать окружающих в себя, но гораздо чаще мы превращаемся в тех, кто рядом, в тех, кто повыше, в тех, кто говорит: «Что и как»! Все мы – это копии копий наших начальников. И тут уж кому как повезло...
Если моему шефу, господину Озерову, вдруг придет мысль о том, что Вселенная видит его, он тут же покажет ей средний палец, не отрываясь от своего эспрессо и финансовых отсчетов. Возможно, это и есть его каждодневный ритуал. Для него материальное – основа всего, поэтому то, что выше облаков, или то, что под кожей у человека, не играет вообще никакого значения в жизни, конечно, если только речь не про спутники и кровь.
Он в течение недели попрекал некоторых инертных сотрудников тем, что Белов, поэтому и стал руководителем проектов, что за дело горит и даже торопясь на встречу, машину разбил, а они вообще никуда не торопятся. Но при этом для него жертвовать машиной ради дела – важнее, чем например, ради дела, торопясь, сломать лодыжку.
Такие, как он, больше всего мечтают о бессмертии, так как самое обидное для них в смерти – это то, что ничего из накопленного нельзя взять с собой.
Мне кажется, я стал понимать, что такое ад. Это безысходность! То, что невозможно преодолеть. Находиться не там, работать не на тех, быть не с теми, любить не тех – это бич наших дней. Почему, это невозможно преодолеть? Я еще, будучи студентом, однажды спросил у нашего жутко пьющего, но гениального преподавателя философии: почему он считает, что в жизни нет выбора? Его ответ тогда для меня студента, был странен, а теперь поистине точен:
– А потому что идите на хрен…
Самое страшное для меня в жизни – это потерянное время. В дрожь бросает только от одной мысли, что у тебя был шанс, а ты его упустил. Когда раз и в один момент ты начинаешь скучать по себе молодому и понимаешь, что ты уже не такой талантливый, как раньше, не такой влюбленный и не такой решительный. И я уже встречал тех несчастных, что из-за съедающего чувства пытались нагнать упущенное, шли на отчаянные, бессмысленные и разрушающие их семьи и их самих – поступки.
Это чувство невозвратимости времени, отсутствие второго шанса дает мобилизующие силы – действовать сейчас!
***
Как я сдал шефа в следующей статье.