Сюрреализм и абсурд — вот, пожалуй, самые подходящие термины, характеризующие творчество Франца Кафки. Принято считать, что странные сюжеты его произведений построены на личных страхах писателя, а сама литература была для него чем-то вроде терапии. Но не все так просто. Кафка жил в эпоху нарастающего недовольства рабочих, многочисленных стачек, революций и распада империй. Одной из сильнейших тем его книг была тема механичности власти, а все его герои — «маленькие люди», страдающие от равнодушия бюрократии. Все это наталкивает на мысль, что в основе знаменитых кафкианских сюжетов не только неврозы загадочного прозаика, но и вполне реальные социальные проблемы.
Современники Франца Кафки утверждали, что писатель симпатизировал либералам и социалистам. Были и те, кто в 1909-1912 годах видел его на собрании «Клуба молодых» (Mladych Klub) — антимилитаристской антиклерикальной либеральной организации, с которой был связан и Ярослав Гашек, автор знаменитых «Похождений бравого солдата Швейка».
Кафка, посещавший эти встречи, был настолько немногословен, что получил прозвище «Klidas» (молчун). Макс Брод, лучший друг и публикатор писателя, так рассказывает об этом в своем романе «Штефан Ротт»:
«...часто присутствовал на встречах кружка и сидел там, не говоря ни слова. Каха любил Кафку и называл его “Klidas”, что можно перевести как “молчаливый” или точнее, в чешском просторечии — “колосс тишины”»
Нужно признать, что ряд биографов считает участие Кафки в собраниях клуба выдумкой. Самым сильным аргументом скептиков является то, что Брод, наиболее близкий к писателю человек, ничего не знал о похождениях своего друга. Материал для романа ему пришлось собирать, расспрашивая других знакомых писателя. Да и его консультант, Михал Каха, чешский анархист, о котором говорится в цитате, якобы ошибся именем и имел ввиду вовсе не будущего автора «Замка» и «Превращения». Однако не будем забывать, что сам Брод все-таки поверил Кахе, а значит у него были на то веские основания.
Есть и второй свидетель, который подтвердил, что автор «Превращения» бывал в «Клубе молодых», — это писатель и журналист Михал Мареш, утверждавший, что Кафка не только посещал собрания, но и участвовал в жизни общества и его членов. На одну из встреч нагрянула полиция, юный Мареш был отправлен в участок, и, по его словам, именно Кафка поручился за него, заплатив штраф в 5 крон.
Эти показания тоже кажутся зыбкими, ведь писатель постоянно подчеркивал, шапочное знакомство с этим человеком, да и в единственной открытке, отправленной ему Францем, стоит совсем другое имя: не «Михал», а «Йозеф». Однако сторонники теории о либертарных взглядах литератора утверждают, что именно «Йозеф» было настоящим именем журналиста, в отличие от конспиративного прозвища «Михал». Так или иначе, Мареш подарил Кафке «Речи бунтовщика» Кропоткина, а также работы братьев Реклю, Михаила Бакунина и Жана Грава. В дневнике писателя можно найти недатированную запись «Не забывайте Кропоткина!»
Третье свидетельство такое же полуреальное, как и два предыдущих — книга Густава Яноуха «Беседы с Кафкой». Этот труд не признан биографами подлинным источником, но внес значительный вклад в формирование образа писателя. Помимо прочего Яноух утверждает, что тот сохранял свои симпатии к либертариям до самой смерти. Как мы видим, история с участием Кафки в анархистских кружках так же туманна и неоднозначна, как и его произведения, но прежде чем предположить, что это очередной миф о жизни автора «Процесса» и «Замка», имейте в виду, что и в личных письмах он не раз признавался в симпатиях к либертарным идеям. Так, в послании Максу Броду он радуется проекту журнала «Новости борьбы против воли к власти», а в знаменитом «Письме к отцу» он констатирует: «Для меня все это делало магазин невыносимым, так как слишком сильно напоминало мое собственное отношение к тебе (...) Поэтому я неизбежно принимал сторону служащих».
Это обстоятельство, возможно, даст ответ на вопрос, почему в романах и рассказах Кафки слышны отзвуки анархизма. Герой «Америки» (1912-1914), Карл Россман, находит друзей среди бедных жителей рабочего района, которые отказались выдать его полиции, а герои рассказа «В исправительной колонии» разделены по национальному признаку, причем угнетатели-французы лишь инструмент, служащий ненасытной машине. В «Процессе» и «Замке» чиновники тоже стали винтиками государственного механизма, бездушной и прямой.
Все действия власти (в любых ее проявлениях) в произведениях писателя ужасны и несправедливы. Все рассказы о том, как эта самая власть ломает судьбы и характеры — подробны и мрачны. И даже если все истории об участии Франца Кафки в «Клубе молодых» — выдумка, у людей, близко знавших Кафку действительно был повод в это поверить.