10 июля исполнилось 80 лет со дня рождения актера Александра Боярского, который жил, работал и был похоронен в Риге. Именно он воспитал характер младшего брата, будущего «мушкетера» Михаила...
О том, что у Михаила Боярского был старший брат многие поклонники даже не подозревают. Но только не рижские театралы, которые до сих пор восторженно вспоминают игру Александра Боярского на сцене Рижского театра русской драмы под руководством легендарного Аркадия Каца.
Александр Боярский родился в 1938 году в в актёрской семье Сергея и Эльги Боярских. После развода родителей остался с матерью и переехал в Ригу.
По воспоминаниям Михаила Боярского, у Александра от рождения был неправильный прикус, и его не взяли с первой попытки в театральный институт, сказав, что сначала нужно избавиться от цвяга (когда буквы «ц» и «с» произносятся свистяще). Александр устроился грузчиком в Пушкинский театр, а по ночам тренировался, читал вслух, борясь с дефектом речи.
Александр Боярский начинал в Театре имени Ленсовета у Игоря Петровича Владимирова, играл там в »Чертовой мельнице», потом его пригласили в Пушкинский (ныне Александринский) театр, где он запомнился многим в «Танцах на шоссе». Затем актер уехал в Ригу, к Кацу, в Театр русской драмы. Там у него были очень серьезные работы в таких постановках как «Утиная охота», «Вишневый сад», «История лошади», «На дне», «Беседы с Сократом», «Дни портных в Силмачах».
Из воспоминаний российского актера Михаила Боярского о старшем сводном брате (журнал «Смена» 11 июля 2003 «Своей жизнью Михаил Боярский обязан брату») :
«Брат был для меня в детстве кумиром. Сашка на десять лет старше меня, и при вечно занятых родителях-актерах он невольно становился моим воспитателем. Точнее, воспитывали меня папа с мамой, а я во всем подражал брату. Он был чрезвычайно эрудированный, начитанный, умный человек, который сам мог спокойно выучить французский, а приехав в Ригу, играл там не только на русском, но и на латышском. Читал в подлиннике Экзюпери, играл на фортепиано - и этому научился сам. Друзья из других городов, разгадывая какой-нибудь мудреный кроссворд, могли позвонить ему в два ночи, и, сонный, он называл нужное слово. Не находилось такой области, где бы он был несведущ.
Он пользовался большим успехом у женщин и сам был довольно любвеобильным, однако никаких разговоров о женщинах у нас с ним не было. Никакой пошлости, никаких уроков секса он мне не преподал. Однажды я попытался завести разговор на эту тему, но он улыбнулся: "Женщины, Миша, - это святое. Ты понял это? А теперь пойди погуляй".
Мне было то ли два, то ли три года, когда нас с Сашкой познакомили впервые. Я, конечно, не помню, как это произошло, но взрослые потом рассказывали, что Сашка схватил меня, обнял с восхищением: "Ух, это мой брат!" Обрадовался, что у него есть брат. Когда мне было лет пять, Саша прислал свою фотографию, а сам почему-то не приехал. Я его ждал - не дождался и с досады взял авторучку и стал тыкать ему в глаза... Кстати, эта разрисованная фотка где-то у меня сохранилась, а вот совместной нашей фотографии с Сашей как не было, так и нет. Мы были тогда молодые, и в голову не приходило фотографироваться на память».
Трагедия произошла во время гастролей театра в Болгарии. Когда труппа приехала выступать на болгарском курорте Золотые пески, все бросились в море. Была штормовая погода, начало сентября. Александру стало плохо с сердцем, он не справился с волнами и утонул. На похороны на Лесное кладбище, казалось, пришла вся Рига...
Фото из спектаклей с участием Александра Боярского в период его работы в Рижском театре русской драмы.
«Думаю, рано или поздно я бы перетащил его в Питер, - вздыхает Михаил Сергеевич. - Я был бы счастлив сейчас купить ему квартиру, машину, обустроить его быт так, чтобы брат, не зная забот, жил только творчеством. Я бы ему все отдал! Внешне он был совершенно не приспособлен к жизни, к реальному быту. Конечно, судьба его трагична. И не только из-за происшедшего в Болгарии. Слишком уж много в нем было донкихотства, а с такой открытой душой и такими принципами долго не живут. Жизнь обязательно губит таких людей. Нужно быть себе на уме, держать нос по ветру и что там еще, нужно заниматься накопительством, удержанием и увеличением. А если занимаешься своим сердцем, если честен, непродажен, если движешься к Богу, то это - жертвенный путь. Если что-то хорошее в моей жизни было, так это — брат».