Читайте Главу 1, Главу 2, Главу 3, Главу 4, Главу 5, Главу 6, Главу 7, Главу 8, Главу 9, Главу 10, Главу 11, Главу 12, Главу 13 романа "Ночь, чтобы проснуться" в нашем журнале.
Автор: Валерия Горбачева
Наш поезд прибывает домой строго по расписанию. Я выхожу из теплого душного вагона на свежий, даже немного морозный воздух. Яркие желтые фонари освещают привокзальную площадь, создавая уют и какую-то домашность, что ли. Автобус подходит почти сразу, и я еду домой.
Когда я выхожу на своей остановке, в воздухе неожиданно начинают кружиться мелкие снежинки. Они такие мелкие, что появляется ощущение, что в воздухе просто висит белая пыль. Да, не зря мне почудилось, что морозно. Я, медленно шагая к своему дому, со странным ощущением болезненного удовольствия подставляю лицо под этот весенний невыразительный снег. Колючие крупинки щекочут щеки, попадают в глаза, путаются в волосах. Мне хочется плакать, но слез нет. На месте сердца странная пустота, а в груди тяжесть, как будто мою грудную клетку придавило камнем. И никак не сбросить его, чтобы вздохнуть полной грудью, очищая легкие и заставляя работать как будто остановившееся сердце. И поплакать. Как я увидела этот маленький комочек шерсти, понять невозможно. Скорее всего, я все-таки слышу странный, непривычный звук и опускаю глаза под ноги. Передо мной никого нет, но звук повторяется, и я поворачиваю голову…. Крохотный грязный, но абсолютно точно рыжий котенок сидит около скамейки. Я останавливаюсь. Я сильно зажмуриваю глаза и, подержав их закрытыми несколько секунд, снова медленно открываю. Котенка около скамейки нет. Я вздыхаю, но сделать шага не успеваю, потому что этот грязный комочек не исчезает, а оказывается около моих ног. Хорошо, что я посмотрела под ноги, прежде чем ступить – а то я просто бы раздавила его. Я присаживаюсь на корточки. Даже если бы я верила в реинкарнацию, этот рыжий все равно не мог бы быть Эльнаром, потому что ему уже, по крайней мере, месяц. Вряд ли больше, конечно, но и не меньше. Да и не сильно я в это верю. В реинкарнацию, то есть. Но если Эльнар хотел быть рыжим котом… то почему не этим? Котенок пытается обтереться о мои колени, но не достает и, промахнувшись, чуть не сваливается в лужу. Я рассматриваю его со странным теплым чувством. Он не пушистый, а какой-то всклокоченный, с невероятно грязными лапами, небесно голубыми глазами и тонким длинным хвостом, больше похожим на крысиный, чем на кошачий.
- Если у тебя не будет роскошного пушистого хвоста, то я выкину тебя на помойку, - говорю я строго и беру малыша на руки. Он практически умещается на моей ладони, и я, не задумываясь, прижимаю его к куртке. Он как-то сразу утыкается носом в мои пальцы и, кажется, засыпает. Ничего, куртку потом вычищу. До своего дома я дохожу уже быстро. Сердце колотится быстро и сильно. И от этих резких ритмичных ударов становится легче дышать и даже легче идти. Да, неожиданно думается мне, идти легче, когда вместо пустоты бьется сердце. Дома я осторожно опускаю свернувшегося клубочком котенка на пуфик, стоящий в коридоре. Он, подняв головку, смотрит на меня затуманенным взглядом и снова опускает морду на лапы. Я улыбаюсь. Скинув куртку и сапоги, стянув свитер и джинсы и накинув домашний халат, я иду в ванную. Достаю таз, нахожу кусок детского мыла, припрятанного на случай аллергии и включаю теплую воду.
- Пойдем, дружок, тебя нужно вымыть, прости уж, но придется потерпеть. Потому что ты настолько чумазый, что даже не понять, какого ты цвета.
Я конечно, лукавлю. Я вижу, что он рыжий, и лапы, похоже, белые, и грудка. К моему удивлению, котенок совершенно спокойно переносит процедуру купания: он не вырывается, не мяукает, только зажмуривается, когда я поливаю его сверху. Завернув его в большое полотенце, я приношу котенка в комнату. Он покорно ждет пока я, насколько это возможно, вытираю его полотенцем, а потом начинает вылизываться сам. Но надолго его не хватает – силенок еще немного, он ведь совсем маленький, и он засыпает на диване, как был - наполовину завернутый в полотенце. Я сижу рядом и смотрю на малыша. Потом осторожно, одним пальцем провожу по его голове, между крохотных ушек, он реагирует лишь легким подергиванием одного уха. Выглядит, между прочим, это как «отстань». Итак, похоже он грубиян. Ну ладно, пока он спит, я могу пойти тоже помыться. Выйдя из ванной, я застаю котенка в той же позе, что и оставила. Я усаживаюсь рядом на диван и, взглянув на часы – скоро девять - беру телефон. Нужно позвонить Насте и на работу. Сначала – Насте.
- Настюша, это я, привет!
- Леночка, привет! – радостно вопит Настя, - я уже все знаю, я звонила к тебе на работу. А что с твоим телефоном?
- Его украли, - мне немного неловко лгать подруге и поэтому я поспешно добавляю почти чистую правду, - или я сама где-то оставила. В общем, нужен новый.
- Растяпа, - ласково и сочувственно произносит подруга, - а как вообще-то съездила?
- Нормально, документы все отвезла, финансирование будет точно…, - пока я рассказываю все это Насте, котенок перебирается ко мне на колени и уютно сворачивается в клубок. Довольно бесцеремонно. – И еще, Настюш, я подобрала котенка на улице.
Я говорю это неожиданно даже для себя, просто поглаживая рыжую спинку.
- Котенка? Какого?
- Рыжего, чумазого, правда, я его уже вымыла….
- Ну и молодец, - неожиданно хвалит меня Настя, - рыжий кот в доме – к деньгам.
Ее неожиданный вывод меня смешит, и я улыбаюсь. Малыш тем временем начинает тихонько покусывать мои пальцы, тут же вылизывая покусанные места.
- Эй, дружок, ты чего кусаешься? Насть, он кусается….
- Так он есть, наверное, хочет, - подружка смеется, - ты покормила его?
- Нет, не успела, я его выкупала, а потом он сразу уснул практически.
- Иди корми ребенка, - Насте похоже очень весело, - у тебя молоко есть?
- У меня? – изумленно спрашиваю я.
- В холодильнике! – Настя просто хохочет, - если нет, я тебе принесу.
- У меня в холодильнике молоко есть, но ты все равно можешь зайти. Посмотришь на этого рыжего.
- Зайду вечерком, - говорит Настя, - а как назовешь?
- Дружок. – Я не знаю, почему я так решила. Просто так решилось само.
- Дружок – это собачья кличка, - удивленно говорит Настя, - у тебя же кот!
- Ну и пусть. Какая разница?
- Ну, в общем, никакой, - чуть помедлив, соглашается подруга. – Ладно, иди кормить своего Дружка. Ты на работу идешь сегодня?
- Да, только попозже, к обеду. Насть, давай за подарком не сразу после работы пойдем, - вспоминаю я, - а чуть попозже. Я после работы забегу домой, чтобы проведать малыша. Кстати, Настюш, а чем его кормить вообще-то?
- К чему приучишь, то и будет есть. Кашу с рыбой, макароны с мясом. Поначалу молоко, творожок, яйцо вареное, - Настя уверенно перечисляет продукты, - только сухим кормом не корми, говорят от него вред один.
- Ясно, ну, в общем, договорились? Попозже пойдем, мне же еще рыбу купить надо….
Настя легко и даже весело соглашается, и мы прощаемся. Удивительно, но я совсем не возражаю против покупки подарка. Даже наоборот, мне хочется пойти, поискать, выбрать. Это так здорово, если мы подберем Ирке хорошую вещь. Это вообще здорово, иметь возможность дарить подарки. Иметь возможность ходить в гости, подбирать на улице бездомного котенка… спасибо, Эльнар. Сердце заколотилось и резко перехватило дыхание. Я должна принять таблетку. Врач сказала: на ночь и утром. Я беру одной рукой котенка и слезаю с дивана. Свободной рукой открываю сумку, достаю таблетку и иду на кухню. Я все делаю автоматически. Приняв таблетку, я наливаю в блюдце молоко. Оно длительного хранения, но Дружок пьет его с аппетитом, видимо, не такое уж оно и плохое, как казалось мне раньше. Я всегда думала, что раз длительного хранения – значит куча консервантов, а это не есть хорошо, то бишь, это плохо. Но Дружку нравится. И я с удовольствием смотрю, как он трогательно лакает молоко из белого блюдечка, которое, как и положено - с голубой каемочкой.
Теперь нужно позвонить на работу. Я жду, пока мой Дружок выпьет свое молоко, и когда он, наконец, сваливается прямо около блюдца, засыпая буквально на ходу, подхватываю его на руки и иду в комнату снова на диван. Котенок укладывается у меня на коленях, и его мягкое тепло удивительно приятно согревает меня. Надо же, такой крохотный, а от него так тепло и уютно. Я поглаживаю его по голове, чуть почесываю за ушком, и он тихо-тихо начинает урчать. Кажется, что так сидеть можно вечность. Но мне нужно позвонить.
- Лена, привет! – радостно узнают меня сразу на работе, - ну, как обратно доехала, без приключений?
- Да, Ирина, спасибо, нормально доехала.
- Голос у тебя какой-то странный, - чуть озабоченно говорит начальница, - у тебя все хорошо? Как себя чувствуешь?
- Ничего, просто устала я как-то сильно в этот раз. – Я говорю почти правду. Да, я устала, хотя главное не в этом, конечно. А голос у меня не странный, он у меня заторможенный. Я вообще как будто немного, что называется, «торможу». Наверное, это действие лекарств. Пройдет.
- Смотри, Лена, если плохо тебе, не приходи сегодня, срочного ничего нет. Чего лапы зря топтать?
Я улыбаюсь на знакомый грубовато-молодежный сленг:
- Да нет, Ирина, спасибо, конечно, но я приду. Только с обеда, если можно. Все равно нужно командировку оформить.
- Ну, смотри, если что – позвони и оставайся дома. – Видимо, Ирина все-таки чувствует, что мне совсем нехорошо, раз так настойчиво предлагает остаться дома.
- Спасибо, я посмотрю, - еще раз благодарю ее я и кладу трубку.
Может, поспать еще немного? Я чувствую, как слипаются глаза, и голова становится тяжелой и какой-то мутной.
В этот момент звонит телефон. Я, вздохнув, беру трубку, даже не пытаясь угадать, кто это может звонить. И чуть усмехаюсь: надо же, раньше я всегда пыталась предугадать, кто звонит, ну, если не предугадать, то хотя бы пожелать, типа «пусть это будет …» или «а вдруг это …» - с тоской или замиранием сердца, в зависимости от ситуации. А сейчас просто:
- Алло!
- Л-леночка? – ласковый голос Анатолия Семеновича привычно вызывает улыбку, - З-здравствуй, ну, как ты, приехала уже?
Анатолий Семенович после тяжелого ранения слегка заикается. Очень немного, почти незаметно.
- Здравствуйте, Анатолий Семенович. Да, приехала, сегодня. Только с поезда, считайте.
- А я т-тебе вчера звонил узнать, к-как ты, а у тебя телефон н-не отвечал….
- А я потеряла телефон, - уже привычно говорю я.
- П-потеряла? – удивляется Анатолий Семенович, - м-может, украли его у тебя?
- Может, и украли, - спокойно соглашаюсь я.
- Т-ты как-то чересчур спокойна, - чуть поддразнивает меня Анатолий Семенович, - т-ты, случаем, не п-проиграла его в карты или в рулетку?
- Нет, - смеюсь я в ответ, - Вы же знаете, это не мое. Вот потерять что-то….
- О, это да! – соглашается он, - тут ты б-большая мастерица. В-всегда была. Так, Л-леночка, ты теперь без телефона? Х-хочешь, я тебе пока свой старый отдам? Он немного г-громоздок, но вполне рабочий.
- Спасибо, Анатолий Семенович, у меня зарплата на следующей неделе, я новый куплю.
- Так это на с-следующей, а еще и эта не закончилась. Кстати, Л-леночка, мы в субботу едем на к-кладбище. Ты как, п-поедешь с нами?
- Конечно, Анатолий Семенович! Спасибо большое. А когда вы едете?
- Утречком и п-поедем, часиков в десять.
- Очень хорошо, просто здорово.
- Вот и л-ладненько. Мы за тобой заедем. Заодно и т-телефон привезем. Ну, до свидания.
- Спасибо. До свидания, тете Кате привет большой передавайте.
- Она тебе тоже п-привет передает, вон рукой машет. – Анатолий Семенович смеется и говорит в сторону: - В-все, Катя, потом поговоришь, Л-леночка с дороги только, устала, м-может поспать хочет. В субботу наговоритесь.
- Анатолий Семенович, - я смеюсь, - я, в общем, ничего, давайте, я поговорю с тетей Катей.
- В с-субботу поговорите. У тебя голос уставший. Отдыхай, п-поспи лучше. Все. Целуем тебя. – И он кладет трубку.
Да, нужно немного поспать. Я одной рукой подтягиваю к себе подушку и осторожно, чтобы не потревожить спящего на моих коленях Дружка, укладываюсь. Я лежу на спине, боясь шевельнуться, и котенок, чуть перевернувшись, остается лежать на моих ногах. От него тепло, но я все-таки осторожно, опять-таки стараясь не разбудить его, накидываю на себя край диванного покрывала. Ну не вставать же, в самом деле, за пледом или одеялом? Ведь тогда можно разбудить малыша. Чуть улыбнувшись, я закрываю глаза и моментально проваливаюсь в глубокий сон.
Просыпаюсь я от звонка. Машинально хватаю телефон и даже несколько раз говорю «алло», пока, наконец, соображаю, что звонят в дверь. И тут я просыпаюсь окончательно. Кто это может быть? На часах что-то около двенадцати. Дружок все так же спит на моих ногах, вернее, он чуть подвинулся и теперь уютно лежит прямо у меня на животе. Звонок в дверь повторяется. Не сказать, что я пугаюсь очень сильно, но настороженность отдается в моей спине неприятным холодком. Аккуратно сняв котенка с себя и положив его на диван, я подхожу к двери.
- Кто там?
- Милиция. Суворова Елена Владимировна здесь проживает?
Я открываю дверь:
- Да, это я. А в чем дело?
Молодой мужчина протягивает мне свое удостоверение:
- Можно войти?
- Да, проходите, - отступаю я вглубь коридора. Он проходит, и я закрываю дверь. – А в чем дело?
- Где мы можем поговорить?
- Проходите на кухню, - я вспоминаю, что диван у меня не прибран, как лежала, накрывшись покрывалом, так и подскочила, - проходите, я сейчас.
Быстро скользнув в комнату, я сбрасываю с себя халат и натягиваю домашние брюки и футболку. Чуть приглаживаю волосы щеткой и уже через минуту вхожу в кухню вполне прилично одетой и даже почти причесанной. Молодой человек сидит спокойно, лишь просматривает какие-то бумаги в своей папке, которую он положил на стол.
- Извините, - говорю я приветливо, - я спала, поскольку только с командировки. Устала, - я даже улыбаюсь чуть виновато, конечно, кто ж спит в двенадцать дня.
- Конечно-конечно, - понимающе кивает он головой, - извините, что разбудил.
- Ничего, мне все равно скоро уже на работу. Чаю хотите?
Я, честно говоря, просто нервничаю. И именно поэтому стараюсь вести себя как можно непринужденнее. Что нужно от меня милиции?
- Нет, спасибо, - отказывается он.
Я присаживаюсь за стол:
- Так в чем дело?
- Елена Владимировна, скажите, это Ваш номер телефона? – он протягивает мне листок бумаги, на котором написан номер мобильного телефона.
Я старательно улыбаюсь:
- Точно не скажу, вроде мой, сейчас, у меня он записан на листочке был, - я встаю и достаю небольшую вазочку, в которой складываю разную мелочь, которая может понадобиться. Там у меня помимо каких-то пуговок и скрепочек лежит и листок с телефонами домоуправления, поликлиники, еще какие-то телефоны и в том числе мой мобильный.
- Вы что, не знаете свой номер? – удивляется мужчина.
- А зачем мне? Я же по нему не звоню, – я нахожу листок, - вот, сейчас. – Я смотрю на номер, - да, это мой номер.
- А как же Вы даете свой номер телефона знакомым, друзьям?
- Смотрю в листок, – я улыбаюсь, - или в телефон, он там тоже в телефонной книге под именем «я» есть. То есть был.
- Почему был?
- А у меня телефон украли. Или сама потеряла, - я развожу руками.
- Когда у Вас украли телефон?
- В командировке. Может, в поезде, может в метро….
- Когда Вы обнаружили, что Ваш телефон пропал?
- Когда? – я делаю вид, что задумываюсь, - вчера, когда я в министерство пришла, отдала документы, и хотела позвонить начальству, что все в порядке, что документы у нас приняли и вообще, что все нормально.
Да, я уже поняла, что с моим телефоном что-то не так. Может быть, его обнаружили на месте взрыва? Или Эльнар куда-то звонил по нему? Как бы это узнать?
- Значит, Вы обнаружили его пропажу через… сколько часов?
- Да я не знаю, - я пожимаю плечами, - вечером, когда я садилась в поезд, он был, а в министерстве утром уже не было.
- Вы заявили в милицию о краже?
- Нет, - я даже улыбаюсь, - это несерьезно. Кто его искать будет? Даже смешно. А что случилось-то? Вы нашли мой телефон?
- А почему Вы не заблокировали сим-карту сразу после пропажи телефона? – мужчина игнорирует мой вопрос, - ведь деньги теперь пропали, что на счету были.
- Да ладно, у меня там было-то меньше ста рублей, - легкомысленно пожимаю я плечами, - я решила, что пока я поняла, что телефона нет, пока найду офис МТС и пока напишу заяву, уже успеют проговорить мою сотню. Больше заморочек.
Я встаю и ставлю на плиту чайник. Мне нужно немного отвлечься, а то мое напряжение выплеснется наружу и расспрашивающий или наверно, точнее сказать, допрашивающий меня молодой человек поймет, что я … как бы это сказать поточнее…а, даю заведомо ложные показания. Я достаю две чашки и лезу в холодильник за колбасой. Попутно я продолжаю говорить:
- А вообще мне говорили, что если крадут телефон, то сим-карту сразу выбрасывают, чтобы нельзя было вычислить вора. – Я режу колбасу, хлеб и красиво раскладываю все на тарелке. – Я конечно, в этом ничего не понимаю, - я улыбаюсь молодому человеку. Он и правда совсем молодой, лет ему, наверное, чуть больше двадцати, может двадцать три, от силы двадцать пять.
- Вы чай будете, - я ставлю на стол коробку с чайными пакетиками, - или кофе? Но у меня только растворимый остался.
Я намеренно не спрашиваю его согласия поесть вообще, то есть это как бы не обсуждается, мне нужно его задержать подольше, потому что мне нужно его выспросить, а как – я еще не решила.
- Чай, - неожиданно легко соглашается милиционер.
– Я не успела разглядеть, как Вас зовут, - улыбаюсь я, - слишком удивилась, что милиция ко мне пришла.
Неужели это я? Как неожиданно раскрываются мои способности! Я кокетничаю, лгу, и даже не краснею при этом. Раньше я себе такое позволяла только в мечтах. Или во сне. Фантастика. И все для того, чтобы узнать хоть что-то об Эльнаре. Да, об Эльнаре. Потому что телефон я оставила ему.
- Иван. – Он улыбается чуть смущенно.
- Красивое имя, - боже, какая я кокетка! – Иван, давайте поедим. Поздновато, конечно, для завтрака, но я с поезда ничего не ела. А уж обед скоро.
- Спасибо, я только чай….
- Я что, одна буду есть? – смеюсь я, - а Вы в рот ко мне заглядывать? Нет уж, хоть один бутерброд возьмите.
Он улыбается и послушно берет колбасу.
- Иван, а что с моим телефоном? – я спрашиваю наивно и легкомысленно, глядя ему прямо в глаза, - почему вдруг милиция заинтересовалась украденным телефоном?
- А Вам теперь придется не только новый телефон покупать, но и новый номер брать, - он опять не отвечает на мой вопрос. Ладно, хорошо хоть не сказал «вопросы здесь задаю я!», - это неудобно, всем новый номер как-то сообщать. Да телефоны друзей всех и знакомых восстанавливать. Надо было заблокировать карту.
- Да, об этом я не подумала, ну да что теперь, - я улыбаюсь, - но у меня немного было телефонов. Восстановлю.
- Ух ты, какой гигант! – неожиданно восклицает Иван, глядя куда-то мимо меня, - красавец!
Я оборачиваюсь: в кухню входит Дружок. На тоненьких лапках, с гордо поднятым тонким хвостом, рыжий в более темную, но тоже рыжую полоску, белоснежной грудью и белыми кончиками лап. Чистая шерсть выглядит пушистой и даже как будто шелковистой. Он совершенно крохотный, но очень важный.
- Дружок, - я беру его на руки и усаживаю к себе на колени, он тут же начинает мурлыкать и, обхватив крохотными лапками мою руку, вылизывать мою ладонь.
Иван осторожно протягивает руку и одним пальцем проводит по острым ушкам.
- Красивый какой котенок, - неожиданно ласково произносит мужчина.
- Я его на улице нашла, - я улыбаюсь, - такой грязный был, что цвета не разобрать было.
- А почему Дружок? Это же собачье имя.
- Не знаю, - я ласково поглаживаю котенка и одновременно, чуть улыбаясь, гляжу на Ивана, - мне так нравится.
Я встаю, наливаю молоко в блюдце и опускаю Дружка на пол. Пока он лакает свое молоко, я поворачиваюсь к Ивану:
- Иван, я понимаю, тайна следствия и все такое, - я стараюсь смотреть ласково и чуть кокетливо, - но намекните хотя бы, что с моим телефоном. Интересно же. – Я заглядываю ему в глаза. - У меня такая скучная однообразная жизнь, - я вздыхаю, - что зубы сводит, а тут – что-то необычное. Ко мне милиция никогда раньше не приходила. Я про Вашу работу только из фильмов знаю.
Он улыбается чуть смущенно.
- А тут такое приключение, и не в кино, в а реальной жизни. Причем в моей. Я никому не скажу, если нельзя. Честно.
- С Вашего телефона был сделан звонок с предупреждением о готовящемся террористическом акте, - наконец говорит он.
Продолжение следует...
Нравится роман? Поблагодарите Валерию Горбачеву переводом с пометкой "Для Валерии Горбачевой".